Разрушители

Он вскинул автомат, но его опередили назначенные в прикрытие люди Джамбека. Сразу с двух сторон прогремели ответные выстрелы. Из-за забора раздались причитания.

– Кто там такой резкий? – крикнул Джамбек.

Кахир устремился к дому.

– Все, хватит! – снова крикнул Хаваж. – Я сказал, уходим!

И тут вся улица озарилась багровым светом, это занялся огнем дом главы. От дома полицейского уже бежали люди. Хаваж развернулся и побежал прочь.

Оказавшись на окраине села, он остановился и оглядел свое небольшое войско.

Геберта несли на себе. Еще одного, раненного во дворе дома полицейского, с двух сторон придерживали под руки.

Хаваж подошел к боевикам, несшим Геберта:

– Как он?

– Живой, – ответил один из них. – Отойдем подальше, посмотрим, куда его зацепило...

– Надо торопиться, – запричитал грузин, размахивая пистолетом. – Зачем брать с собой раненого? Давайте оставим, он будет только мешать. Согласно международному праву, его не посмеют трогать.

– Твои земляки его соблюдали, когда бросали гранаты в подвалы домов в Цхинвали? – рассвирепел Хаваж.

– Да, сейчас! – Донельзя перепуганный грузин сунул в висевшую на левом боку под разгрузочным жилетом кобуру пистолет и как-то неестественно вздрогнул. Левая часть разгрузки дернулась, а подбородок и грудь грузина на миг осветила едва заметная вспышка выстрела.

– У-ии! – завыл он не своим голосом, опускаясь на корточки и странно вытягивая руки вверх.

– Чего это с ним? – растерялся Хаваж.

Двое боевиков подскочили к грузину, стянули разгрузку. Пистолет до половины торчал из кобуры, а левый бок был весь в крови.

– Он совсем голову от страха потерял, – констатировал Бека Муцольгов. Единственный не носивший бороды моджахед выполнял функции врача. Когда-то он окончил два курса медицинского института, и теперь его знания пригодились.

– Сунул взведенный пистолет и надавил на курок, – стал пояснять Юнус. – Тот и выстрелил.

– Значит, этот кафир сам себе бок прострелил? – усмехнулся Хаваж.

Он был рад такому развитию событий. Хоть грузин пришел в отряд с благими намерениями, как и большинство чеченцев, он недолюбливал эту нацию, не считая их за людей. Прежде всего за позорную войну в Осетии.

– Подождите! – испуганно проскулил грузин. – Неужели вы меня бросите?

– Ты можешь идти сам, – заверил его Бека, говоря с сильным акцентом. – Совсем пустяковый у тебя рана.