Воительница Лихоземья

Не скрыты одеждой лишь руки Пераксоло, которые выглядят… на удивление обычными. По крайней мере хоть руки у него человеческие. Однако что скрывается в глубине капюшона?

Все взрослые падают на колени. Бог не приближается к ним, его голос хорошо слышно даже издалека.

– Вы привезли совсем мало самоцветов, – произносит он, глубокий голос с жестокими нотками пробирает меня до костей. Перед богом в униженной позе стоит мужчина, который, должно быть, отвечает за сбор драгоценных камней.

– Мой Бог… – повелительный взмах руки прерывает его.

– Подойди ближе, – командует Пераксоло, и по его интонации становится понятно, что сейчас произойдет нечто ужасное.

Вождь колеблется, и даже издалека мне видно, как он нервно сглатывает.

Пераксоло вскидывает голову, и этого жеста достаточно, чтобы несчастный подчинился.

– Ближе не нужно, – предупреждает бог спустя мгновение, и мужчина кланяется до земли.

Становится ясно, что он уже никогда не разогнется.

Взмах руки Пераксоло – и склонившийся вождь опрокидывается навзничь.

Нам с самого детства рассказывали истории о боге, который умеет убивать без оружия, но увидеть это…

Торрин тоже трясет. В мертвой тишине мы ждем, пока вождь не перестает шевелиться и затихает.

– Надеюсь, кто-нибудь известит деревню Рестин: в следующий раз камней должно быть вдвое больше.

Когда сопровождавшие погибшего вождя охранники хотят забрать его тело, Пераксоло лениво протягивает:

– Нет… Бросьте его на корм зирапторам.

Это позорная смерть. Обычно мы хороним своих людей под огромными валунами, чтобы ни одно животное не могло осквернить их тела.

Почти бессознательно я хватаю Торрина за руку, и он сжимает мою руку в ответ. Из-под рукава у него выглядывает браслет: в тростник вплетены локоны его младшей сестренки, которая умерла при рождении прошлой зимой.

Несмотря на окружающую нас опасность, мне становится спокойнее.

– Если я не получу свои самоцветы, – роняет Пераксоло, – то сам навещу вашу деревню.

Все на поляне низко кланяются при этих словах.

– Всем отойти, – продолжает бог. Вожди и охранники повинуются, отходя от повозок. Только тогда Пераксоло спускается на землю. Он ловко сгибает ноги при приземлении и выпрямляется, продолжая высоко держать голову. Капюшон при этом не сдвигается ни на миллиметр.

Бог забирается на последнюю повозку и склоняется, чтобы лучше рассмотреть лежащую в ней девушку, которую явно чем-то опоили.