Дочь королевы сирен

Двадцать капитанов по очереди перечисляют свои самые ценные приобретения, полезные для путешествия. Остальные тридцать или около того спешат вернуться, чтобы успеть к отплытию. Некоторые из них в любом случае останутся защищать крепость, пока другие отправятся на поиски сокровищ.

– Капитан Алоса, – выжидающе произносит мой отец.

Я проглатываю свое беспокойство и выкидываю из головы образ сирен, которых загарпунят, как китов. Ничто не помешает мне отправиться на остров. Это путешествие слишком важно.

Недавно отец напомнил мне, что сирены – звери, в которых нет и капли человечности. Уверена, так и есть. Погружаясь под воду, я испытываю то же самое.

– У меня команда, состоящая из двадцати восьми женщин, – просто говорю я.

Адеран фыркает:

– Женщины. Как прекрасно. По крайней мере, у мужчин будет компания во время путешествия. – Еще несколько человек в комнате осмеливаются хихикнуть.

Мужчины, может, и признают мои таланты и целеустремленность, даже если они им не нравятся.

Я справляюсь с этим сама.

Капитаны пиратов и управляющий подземельем – единственные, кто знает о моих способностях, так что, сидя в этой комнате, мне не нужно скрывать их.

Я пою громкую ноту: настолько, что ее услышат все люди в окрестностях. Адеран поднимается со стула и врезается лицом в ближайшую стену. На его голове остается тонкая линия, но заносчивый пират все же не теряет сознания.

– В то время как сирены заставят вас всех покончить с собой, – говорю я, – моя талантливая женская команда не пострадает. Мы уж точно доберемся до сокровища и отправимся с ним домой.

В комнате воцаряется тишина. Люди Каллигана должны помнить, что остров Канта защищают не обычные женщины.

– Очень впечатляет, капитан Алоса, – оценивает Тайлон, и я поворачиваю голову в его сторону, – но для этой проблемы существует простое решение.

Он достает что-то из кармана, разламывает пополам и вставляет в уши. Воск.

Я поворачиваюсь к мужчине справа от Тайлона:

– Капитан Лормос, будьте добры, шлепните Тайлона по голове, чтобы доказать мою точку зрения.

Тайлон, скорее всего, предполагает, что мой двигающийся рот поет чарующие ноты. Он снисходительно усмехается своей непобедимости.