Желание

Может, тебе следовало положиться на меня, поверить, что я не дам тебе умереть? – В его голосе звучит такое раздражение, что я едва не прыскаю со смеху. И не делаю этого только потому, что знаю: это вызвало бы у него еще большую злость.

– Я верила тебе, – говорю я ему, когда мы наконец доходим до подножия лестницы. – Как верю и теперь.

Его взгляд обжигает меня, и это еще до того, как он берет меня за руку, мягко сжимает ее и отпускает.

– Значит, ты видела узы нашего сопряжения? – спрашивает он, когда мы поднимаемся на мой этаж.

– Я вижу их каждый день, – отвечаю я. – Но сегодня они выглядели по-другому – светились и искрили. – Я снова смотрю на ярко-синюю нить и обнаруживаю, что искр больше нет, но свечение осталось.

– Думаю, искры были вызваны тем, что с помощью наших уз я пытался достучаться до тебя.

– Да, я тоже так подумала.

– А больше ты ничего не заметила? – спрашивает он, когда мы входим в длинный коридор, ведущий к моей комнате.

– А что еще я должна была заметить?

Он откашливается и, глядя прямо перед собой, говорит:

– Например, то, что они отличаются от тех уз, которыми ты была сопряжена с Джексоном.

– Хадсон, ты это серьезно? Тебе хочется сравнить узы? – спрашиваю я тоном, говорящим, что, по моему мнению, он пытается сравнить нечто совершенно иное.

– Я не это хотел сказать! Но я читал про узы сопряжения, и все, что я смог узнать, ведет к одному и тому же выводу.

– И к какому же?

– Их нельзя разорвать. Ни с помощью магии, ни по чьей-то воле.

– А иногда даже ей это не под силу, – договариваю я. – Да знаю я, знаю. Точно такую же речь выдала мне Мэйси.

– Да, но Коул разорвал узы твоего сопряжения с Джексоном…

– Это мне известно. – Теперь уже в моем тоне слышится легкий сарказм. – Ведь я как-никак тоже была там, позволь тебе об этом напомнить.

– Я знаю, Грейс. – Он вздыхает. – И я вспомнил об этом не потому, что хочу причинить тебе боль. Но те, кто писал книги на эту тему, не могли одинаково ошибиться.

– О том, откуда Кровопускательница знает то заклинание, которое их разорвало? – спрашиваю я.

На его лице отражается удивление – не знаю от чего: от того ли, что я тоже задаюсь этим вопросом, или от того, что я то и дело перебиваю его.

Но одно я знаю точно – меня напрягает тот факт, что он пустился в рассуждения об узах сопряжения, и особенно о том, как их можно разорвать.