Жажда

 – Я обхватываю чашку обеими руками – наконец-то я смогу согреть пальцы! Даже если вкус травяного сбора Лии окажется ужасным, я хотя бы перестану так мерзнуть.

– Красивые чашки, – замечаю я, сделав глоток. – Японские?

– Да. – Лия улыбается. – Из моего любимого магазина в Токио, у меня дома. Мама посылает мне новый набор чашек каждый семестр. Это здорово помогает от тоски по дому.

– Класс. – Я думаю о моей собственной матери – она покупала мне новую чайную кружку каждое Рождество. Похоже, у нас с Лией в самом деле много общего.

– Ну, так как прошла вечеринка? Наверное, неважно, раз ты очутилась в библиотеке. Но ты хотя бы смогла с кем-то познакомиться?

– Ага, смогла. Они были довольно милы.

Она смеется:

– Ты совсем не умеешь врать.

– Ну, надо же быть вежливой. – Я отпиваю еще один глоток чая – у него выраженный цветочный вкус, который мне не нравится. Но напиток горяч, и этого довольно, чтобы заставить меня сделать еще один глоток. – Мне это уже говорили. Что я не умею врать.

– Думаю, тебе надо потренироваться.

Теперь моя очередь смеяться.

– Ну, тогда мое дело дрянь.

– Определенно. – На сей раз в ее тоне нет ни тени шутливости, и до меня вдруг доходит, что и до этого она отнюдь не шутила.

– Погоди, – говорю я, чувствуя замешательство. – И о чем же таком важном вам тут приходится лгать?

Лия смотрит мне прямо в глаза и отвечает:

– Обо всем.

Глава 13

Выкуси

Я понятия не имею, как можно ответить на такое.

– У тебя такой шокированный вид, – замечает Лия через несколько секунд неловкого молчания. – Я просто прикалываюсь, Грейс.

– А, ясно. – Я смеюсь вместе с ней, ведь что еще мне остается делать? Но что-то тут не так. Может быть, дело в том, какой серьезный был у нее вид, когда она сказала мне, что лжет обо всем. А может, в том, что я не могу не думать, что сначала она говорила правду, а последние ее слова – это ложь… Как бы то ни было, единственное, что я могу сделать, это пожать плечами и сказать: – Я так и подумала, что это прикол.

– Конечно, что же еще? Но видела бы ты свое лицо.

– Да уж, – со смехом отвечаю я.

Несколько секунд она молчит, я тоже, пока молчание опять не становится неловким. Чтобы прервать его, я спрашиваю:

– А что это был за язык? Он звучал так клево.

Лия секунду смотрит на меня, словно пытаясь решить, хочется ли ей ответить на этот вопрос.

– Это аккадский.