Жажда

Думаю, мне лучше сейчас распаковать чемоданы и приготовить то, в чем я буду ходить сегодня.

– Не беспокойся насчет чемоданов. Я их уже разобрала.

– Когда же ты успела?

– После того как ты заснула. Я подумала, что, если тебе не понравится, как я разложила твои вещи, ты сможешь переложить их потом. Но так все они хотя бы будут у тебя под рукой.

– Ты не обязана была это делать, Мэйси.

– Знаю, что не обязана. Но ты так паршиво себя чувствуешь, и я решила, что небольшая помощь тебе бы не помешала.

К тому же сегодня у нас намечена вечеринка и тебе будут нужны принадлежности для макияжа и средства для волос.

Не знаю, что забавляет меня больше – это ее небрежное упоминание о том, что сегодня она рассчитывает повести меня с собой на вечеринку, или уверенность, что на мне будет настоящий макияж, хотя, кроме туши для ресниц и блеска для губ, в моей косметичке ничего нет.

Если учесть, что даже вчера, когда мы ехали на снегоходе по здешней глуши, Мэйси была ярко накрашена, можно представить себе, как она будет выглядеть на сегодняшней вечеринке.

– А что это за вечеринка? – спрашиваю я, свернувшись клубком под ярко-розовым стеганым пуховым одеялом, которое нравится мне все больше и больше, – наверное, потому, что оно мягче и удобнее, чем любое другое, которое я когда-либо имела.

– Она устраивается в твою честь – чтобы поприветствовать тебя в Кэтмире.

– Что? – Я сажусь так быстро, что у меня начинает болеть голова. – В мою честь? Ты это серьезно?

– Ну, вообще-то раз в месяц в школе устраивается вечеринка с угощением в целях укрепления единства учеников.

И мы просто решили сделать ее более похожей на праздник – в честь тебя.

– А, ну да. Ведь все здешние ученики приняли меня так радушно. – Я зарываюсь лицом в подушку и издаю стон.

– Не все они плохие, честное слово. Посмотри хотя бы на Флинта. Ведь он прелесть, правда?

– Правда. – Я улыбаюсь, вспомнив, как он поддразнивал меня, называл Новенькой.

– Большинство тех, кого ты тут встретишь, будут такими, как он, а не такими, как Марк и Куинн.

Вот увидишь. – Она вздыхает: – Но, если ты не хочешь идти, мы не пойдем. Я все отменю. Скажу всем, что тебя слишком уж мучает горная болезнь. И мне даже не придется врать.

Она изо всех сил старается не показать своего разочарования, но я слышу его в ее голосе, даже уткнувшись лицом в подушку.

– Не надо, не отменяй, – говорю я. – Раз уж у меня хотя бы нет рвоты, я пойду.