Жажда

– Что ты дел…

– Так ты хотя бы сможешь опираться на меня, если лестница покажется тебе слишком уж крутой. Ладно?

Я хочу ответить категорическим отказом, но, увидев смех в его ярко-янтарных глазах, смотрящих на меня сверху вниз, – он явно ожидает, что я сделаю именно это, – передумываю. Впрочем, дело тут не только в его смеющемся взгляде, но и в том, что ни дядя Финн, ни Мэйси, похоже, не видят в его предложении никакого подвоха.

– Хорошо, лады, – говорю я и вздыхаю, поскольку у меня начинает кружиться голова.

– Да, знаю. Фостер сказал нам о твоем приезде. – Он идет вперед и тянет меня, обняв за спину. – А я Флинт.

Он останавливается и тянется к моим трем чемоданам.

– О, не надо, – говорит Мэйси куда более высоким голосом, чем обычно. – Я вполне могу их нести.

– Я в этом не сомневаюсь, Мэйс. – Он подмигивает ей. – Но раз уж я готов помочь, почему бы не воспользоваться? – Левой рукой он хватает сразу два чемодана и поднимается дальше.

Мы идем медленно, и слава богу, ведь уже после нескольких ступенек мне становится совсем трудно дышать. Но скоро мы начинаем двигаться быстрее – не потому, что я привыкла к здешней высоте, а потому, что Флинт, обхватив мою талию, по сути, тащит меня на себе.

Я знаю, что он силен, недаром под футболкой у него такие рельефные мышцы, но я не представляла себе, что настолько. Он тащит вверх по лестнице два тяжелых чемодана и в придачу меня, даже не задыхаясь.

В конце концов мы с ним перегоняем Мэйси, которая тяжело дышит, преодолевая последние ступеньки и неся мой третий чемодан.

– Ты уже можешь меня отпустить, – говорю я, пытаясь отстраниться. – Ведь ты фактически все равно нес меня на себе.

– Я просто пытался помочь, – говорит он и так комично шевелит бровями, что я невольно смеюсь, несмотря на все мое смущение.

Он опускает меня, и, когда мои ноги вновь касаются пола, я ожидаю, что сейчас он отпустит мою талию, но он не убирает руки и тащит меня дальше по лестничной площадке.

– Ты уже можешь меня отпустить, – повторяю я. – Со мной все в порядке. – Но тут мои колени начинают подгибаться и на меня накатывает новый приступ головокружения.

Я пытаюсь не подавать виду, но, видимо, это получается у меня скверно, поскольку на лице Флинта смешливое выражение мигом сменяется тревогой. Он качает головой:

– Ну нет, а то ты, чего доброго, вырубишься и опрокинешься через перила.