Шарм

И, вместо того чтобы убегать от огнедышащего дракона, я находилась бы в башне Джексона. Может быть, я сидела бы на диване, читая книгу, или лежала бы рядом с ним в его спальне, разговаривая о…

– О, ради бога. Надеюсь, мне не придется снова выслушивать длинное рассуждение о том, как тебе нравится ложиться в постель с моим братом. – Он прижимает руку к груди – надо полагать, передразнивая меня: – О, малыш Джекси. Мой маленький вампир-гот. Ты такой сильный и та-а-кой затраханный. И я та-ак тебя люблю.

– Знаешь что? Ты отвратителен, – рычу я, оттолкнув его.

– Можно подумать, я слышу это впервые. – Он пожимает плечами: – Впрочем, твое мнение обо мне сложно назвать объективным.

– Мое мнение? Это же ты поубивал половину учеников Кэтмира…

– Ничего не половину. Даже не близко. – Он зевает: – У тебя ложные сведения.

Я хочу сказать, что даже если он убил меньше половины учеников, это ничем не лучше, но в его глазах, в его голосе есть что-то, наводящее меня на мысль, что он принимает мои слова близко к сердцу.

Не то чтобы меня это волновало – ведь этот парень как-никак ответственен за массовые убийства, – но я не из тех, кто бьет лежачего. К тому же, оскорбляя его, я ничего не добьюсь, это не поможет мне выбраться отсюда.

– Можешь оскорблять меня сколько угодно, – говорит Хадсон и, засунув руки в карманы, прислоняется плечом к ближайшей стене. – Но это не решит нашу проблему.

– Да, решить ее можешь только ты… – Я замолкаю, поняв кое-что.

– Перестать делать что? – спрашивает он, вскинув брови.

Я сверлю его глазами:

– Ты сам отлично знаешь, что делаешь!

– Au contraire[1 - Наоборот (фр.).]. – Он пожимает плечами с таким невинным видом, что я начинаю думать, что мне зря кажется, что насилие не решает проблем. – Я знаю, что делаешь ты. А я просто принимаю в этом посильное участие.

– Если твое посильное участие включает в себя чтение моих мыслей, то перестань.

– Поверь мне, я бы и сам очень этого хотел, – отвечает он со своей дурацкой ухмылкой. Я начинаю ненавидеть эту ухмылку. – Ведь в твоих мыслях все равно нет ничего интересного.

Мои руки сжимаются в кулаки, меня охватывает негодование от этого признания – и от оскорбления, скрытого в его словах. Мне очень хочется огрызнуться, хочется отчитать его, но я знаю, что ответная реакция только раззадорит его.