Шарм

– Принято, – сразу же отвечает он, когда нам наконец удается подняться с земли.

– Где он? – спрашиваю я, глядя на небо в поисках гигантского зверя.

Но Хадсону нет нужды отвечать на этот вопрос, поскольку дракон показывается снова. Он летит прямо на нас, изрыгая огонь.

– Беги! – кричу я, но не успеваем мы повернуться, как дракон исчезает прямо перед нами.

– Черт возьми! – ругается Хадсон, дико озираясь.

– Где он? – спрашиваю я и тоже оглядываюсь по сторонам. Но вокруг по-прежнему так темно, что я не вижу, куда он подевался.

– Понятия не имею, – бормочет Хадсон, и я понимаю, что не могу разглядеть этого дракона не просто потому, что плохо вижу в темноте – а потому, что он действительно исчез.

– Нам надо бежать, – говорю я, чувствуя, как меня захлестывает новая волна страха.

Он бросает на меня взгляд, словно говоря «ясен пень», и тут дракон появляется снова – на земле прямо перед нами.

Глава 38

Рассвет

– Хадсон –

– Черт! Черт, черт!

Интересно, что в здешних местах должен сделать парень, чтобы получить шанс на успех?

Если честно, у нас нет времени на то, чтобы убежать, нет времени вообще ни на что, кроме гибели, а я не могу сказать, что мне так уж нравится этот вариант.

У меня нет времени на любезности, поэтому я хватаю Грейс за предплечье и пытаюсь посадить ее себе за спину, чтобы принять удар на себя, что бы ни задумал этот дракон. Но Грейс упряма как всегда, и вместо того, чтобы позволить мне заслонить ее собой, она бросается вперед.

Ее руки и ноги обвивают меня в ту самую секунду, когда дракон выпускает очередной поток огня, и я пытаюсь развернуться, чтобы он угодил в меня. Но поздно. Пламя уже охватило ее.

– Грейс! – истошно кричу я, пытаясь отступить, пытаясь сделать что-нибудь – что угодно, – чтобы спасти ее от огня.

Но я не могу пошевелиться. Мои ноги словно залиты цементом, тело не слушается. Грейс сгорает заживо, а я ничего не могу сделать, ничем не могу ей помочь.

– Нет, Грейс! Нет! – Почему я не могу пошевелиться? И как я могу ей помочь? Я не могу дать ей умереть. Я не могу…

– Все в порядке, Хадсон. – Кажется, она не говорит – ее лицо придвинуто к моему и абсолютно неподвижно, – но я все равно могу слышать ее голос. Он звучит по-другому – не так, как звучал весь последний год, когда мы были заперты вместе в моей берлоге. Он отдается эхом и словно доносится издалека.