Испытание

Когда он наконец отстраняется, мы оба задыхаемся. Я пытаюсь продлить это, пытаюсь удержать эту связь между нами, не дать ей ускользнуть. Пока он поглощен мной – пока он поглощен нами, – он не погружен в себя и не изводит себя из-за того, что он не может и не должен изменить.

В конце концов он отстраняется, но я не готова его отпустить. Я продолжаю обвивать руками его талию и прижиматься к нему. Еще немного, мысленно прошу я. Подари мне еще несколько минут тебя и забвение, которое приходит, когда мы касаемся друг друга.

Он чувствует, что я на грани – хотя я и пытаюсь это скрыть, – и не двигается с места.

Я жду, что он скажет что-нибудь остроумное, насмешливое или просто абсурдное, как может только он, но он не говорит ни слова. Он просто продолжает обнимать меня и не мешает мне обнимать его.

И пока этого достаточно.

Мы столько всего пережили за последние двадцать четыре часа. Мы сразились с великанами, сбежали из тюрьмы, выстояли в этой ужасной битве, потеряв Луку и едва не потеряв Джексона и Флинта, и по возвращении обнаружили, что Кэтмир разгромлен.

– Прости меня, – шепчет Хадсон, и я чувствую на своем лице его дыхание. – Мне так жаль.

По его стройному сильному телу пробегает дрожь.

– За что ты просишь прощения? – спрашиваю я, отстранившись, чтобы лучше видеть его лицо.

– Я должен был спасти его, – говорит он, встретившись со мной взглядом, и его голос срывается. – Я должен был спасти их всех.

Я вижу, как его терзает чувство вины, и я этого не допущу. Я не могу.

– Ты не сделал ничего плохого, Хадсон, – твердо говорю я.

– Флинт был прав. Я должен был остановить их.

– Остановить – значит, обратить сотни людей в пыль? – спрашиваю я, вскинув брови.

Он пытается смущенно отвернуться, но я крепко держу его.

– Ну и что же ты, по-твоему, должен был сделать? – спрашиваю я. – Сделать так, чтобы Сайрус и все остальные, кто нам противостоял… – Я мотаю головой, подыскивая слова. – Просто растворились в воздухе?

– Если бы я это сделал, Лука был бы жив. Флинт не потерял бы ногу.