Стена тишины

Одно неверное движение, и для местных жителей ты умер.

– Ну, Дафна, ты перегибаешь, – мягко заметила Мелисса. – С моей мамой все вышло иначе.

Дафна уперлась рукой в бедро:

– Но ведь она не делала никаких «неверных движений», правда?

– Ее все равно могли записать в изгои. Но некоторые здешние обитатели на что-то могут закрыть глаза.

Дафна хотела возразить, но лишь вздохнула и покачала головой.

– Например, я? – предположила она. – Но это исключительно из-за моей дочери. Я только и делаю, что хожу вокруг нее на цыпочках.

– Ну, на то они и подростки…

Мелиссе всегда нравилась Мэдди, дочь Дафны. Она целый год встречалась с Льюисом, но, ко всеобщему изумлению, несколько недель назад они расстались. Мэдди положительно влияла на Льюиса, тем более в такой непростой период, как последний год в школе. Импульсивный от природы, он метался от одного увлечения к другому, тогда как Мэдди с детства знала, что хочет заниматься журналистикой. В тринадцать лет она даже основала школьную газету.

Конечно, Льюису было всего пятнадцать, но уже в следующем году ему предстояло сдавать экзамены. Лилли уже определилась, что будет поступать в театральный колледж в соседнем городе, а их младшая сестра Грейс тоже захотела пойти в журналистику, поддавшись влиянию Мэдди. Порой Мелиссе казалось, что Грейс и есть самая старшая из трех ее детей, судя по ее серьезности.

– Ладно, пойду жарить шашлык, – сказала Мелисса. – Еще увидимся.

Дафна бросила взгляд на фитнес-браслет, помахала Мелиссе на прощание и рванула вперед.

Собаки помчались за ней.

Взявшись за дверную ручку, Мелисса чуть помедлила. Она хотела насладиться тишиной, прежде чем на нее обрушится шквал семейной жизни. Мелисса просто стояла и любовалась высокими соснами, верхушки которых покачивал ветер. В детстве она каждую ночь смотрела на них в окно спальни своего маленького коттеджа в лесу, где она жила с родителями. Тогда она представляла себе, что эти деревья живые, что они приглядывают за ней… и защищают.

Ее взгляд скользнул к «Дереву Джоела» – так его здесь прозвали. Вернее, это было не одно дерево, а два сросшихся. Переплетенные, они клонились к земле, но были по-своему прекрасны, особенно благодаря разноцветным стеклянным шарам, которых с каждым годом только прибавлялось. Это была дань памяти ее старшему сыну. Мелисса задержалась взглядом на своем недавнем приобретении – огромном шаре размером с кулак, отливавшим бирюзовым и ярко-синим оттенками.