Сезон зловещих грёз

Я оделась в темную одежду и проскользнула на кухню. Шеф-повар и ее персонал работали почти круглосуточно, но небольшой перерыв все же был. Это случалось после того, как вечерняя посуда была вымыта, мясо посолено, а хлеб замешан и оставлен подниматься. И именно в это время я прокралась внутрь, засунула в холщовый мешок олений окорок и, крадучись, поспешила прочь. Через задние ворота, к заброшенному летнему домику. К невидимому барьеру, который не позволит его пересечь ничему живому. Вдалеке, в темноте, я услышала рычание принца, ставшего зверем.

Я бросила мешок на поляну перед маленьким, обшарпанным коттеджем, но не стала пересекать барьер. Рычание превратилось в вой. Из-за темноты я почти ничего не видела, но лунный свет отражался в его глазах, заставляя их блестеть. Какое-то время я стояла, прислушиваясь к отчаянному, неистовому голоду принца. Я отправила магию на поиски слабых мест в моем барьере. Укрепляя его, я старалась укрепить и свою собственную решимость.

Я посмотрела на луну: холодную, белую и вечную.

– Мама, я скучаю по тебе, – прошептала я, просто чтобы ощутить эти слова на своих губах. Она была целительницей. То, что я сделала с принцем и с людьми в замке, привело бы ее в ужас.

– Но они убили тебя, мама, – прошептала я луне. – Ты заслуживаешь справедливости.

Я почти услышала ее ответ: Ты имеешь в виду месть?

– И ее тоже, – согласилась я. – Ты заслуживаешь мести.

Как и многие из нас.

– Без тебя так тяжело, – сказала я ей, вглядываясь в звезды. – Я скучаю по тебе каждый день.

Но, может, тогда я была бы с ней?

Ты знаешь, что тебе нужно сделать. Она говорила из моих воспоминаний. Эти слова были сказаны на нашей кухне, когда на столе лежало тесто для хлеба, а мои ладони были заключены в ее теплые и перепачканные мукой руки. Я и правда знала.

Я должна была вернуть принца Кендрика обратно.

Ради мамы и ее памяти. Для себя, потому что я не хотела быть похожей на короля Олдера, который не осознает ценности человеческой жизни.

Но я не знала, как отменить такую сильную магию. Простая попытка могла его убить. Я молилась, чтобы, если этого не произойдет, у меня осталось достаточно сил, чтобы убедить его отречься по-настоящему. После первого раза внушение проходит легче. Мне было нужно, чтобы Кендрик исчез, но если я позволю ему жить так, мы оба станем монстрами.

Я придвинулась как можно ближе к невидимому барьеру. Кендрик, сгорбленный и тяжело дышащий, все еще был занят своей едой.