Доминион

– Простите за ожидание, джентльмены, – в дверях возник пожилой мужчина, весь в седине и морщинах, одетый в практичный, но весьма добротный сюртук, хотя и без шелка и бархата, как это было принято в других посещенных ими домах. – Прошу вас.

Алексион натянул на физиономию маску любезности, и они последовали за провожатым. Пройдя небольшой коридор, они очутились перед ничем не примечательной дверью, за которой открылся не офис или зал заседаний, а то, что больше всего походило на торговый склад.

Шум и гам ударили в уши – смесь выкрикиваемых команд, топота ног и звуков исполняемой работы. Вдоль одной из стен стояли уходящие к потолку ряды ящиков и контейнеров всех форм и размеров, снабженных ярлыками с указанием товара и адресата.

Но внимание Алексиона сразу же привлек огромный корабль, стоявший в центре пакгауза. Он походил на обычный парусник, но вместо парусов над судном располагался огромный матерчатый баллон. Корабль был «пришвартован» с использованием тяжелых мешков с песком и крепких чалок, накинутых на вмонтированные в пол металлические скобы.

Крыши над пакгаузом не было, хотя, присмотревшись, Алексион увидел, что она просто откинута в сторону на системе шарниров и может быть в любую минуту закрыта, например, в случае дождя.

На глазах у Алексиона воздушные маги в своих характерных желтых одеяниях поднимали вверх тяжелые контейнеры и грузили их на судно. Поддерживаемые невидимой силой ящики покачивались в воздухе под свист залетавшего внутрь ангара ветра и медленно опускались внутрь трюма, где их принимали и укладывали грузчики.

– Нравится? – раздался женский голос за спиной Алексиона.

Он быстро придал своему лицу отрепетированное приветливое выражение и обернулся.

– Полагаю, вы… – начал он и осекся: на него смотрела знакомая насмешливая пара глаз, алые губы были соблазнительно изогнуты.

– Ты, как обычно, весьма красноречив, Алекс. Или мне следует звать тебя Алексионом? – Эвелин Сент-Клэр улыбнулась и положила руки себе на бедра, отчего ее кожаный жакет еще теснее обтянул ее изящную фигуру.

На отвороте жакета красовалась брошь, изображающая маргаритку.

Обычно холодная и уравновешенная, сейчас голова Алексиона подверглась нашествию противоречивых эмоций. Тут было и раздражение, и нечто более… эфемерное. Короче, это был набор чувств, испытанных им при первой встрече в благотворительном собрании.