Джастисмен

Он понурил голову, словно начал молиться, а потом вдруг, точно собака, которую позвал хозяин, обернулся, спрыгнул с бордюра и бегом бросился на проезжую часть, пугая водителей.

Одним махом добрался до второй полосы четырехполосного шоссе, крикнул: «Гады, не игнорьте меня!» – и тут же бегом вернулся на тротуар, перепуганный светом фар, гудками и скрежетом тормозов, раздавшимися, когда разом затормозило множество машин. Вслед ему неслась брань оторопевших водителей, а он вдруг снова выскочил на дорогу, опять вернулся, повторил этот трюк несколько раз – и тут ощутил сильную резь в желудке.

Его начало тошнить, скрутило живот, а голова, казалось, вот-вот расколется.

Он весь съежился, стоя посреди тротуара и пытаясь справиться с приступом. Боль то вспыхивала, то гасла, словно электрический ток в сломанном переключателе, и до него дошло, что сейчас ему позарез требуется не такси, а туалет. Помрачение отступило, и он сообразил, что такие дела посреди дороги не делаются. Пытаясь сдержать поднимающуюся к горлу тошноту, он зашагал в сторону зданий.

Он не мог остановиться или закричать. Казалось, если он хоть на секунду расслабится, его тотчас вырвет. Или того хуже. Положение было настолько серьезным, что он враз почти протрезвел и тотчас почувствовал жар. Пот выступил на лбу, ручейками побежал по спине.

Он носился по улице, как сумасшедший. Чем дольше он бегал, тем сильнее крутило живот, но отыскать сортир не удавалось. Как назло, кафе и кабаки уже не работали, а туалеты на лестничных площадках были заперты.

На трезвую голову он бы нашел выход, но он все еще был пьян, а время поджимало. Больше терпеть он не мог. В конце концов, он решил зайти в какой-нибудь подъезд и облегчиться прямо в холле. Но в этот самый миг…

Внезапно и неудержимо изо рта хлынули остатки ужина. Он застыл, не в силах остановить ударивший из него фонтан, ему казалось, что все внутренности выворачиваются наизнанку. Это было на перекрестке перед каким-то небоскребом. Он медленно-медленно подобрался к цветочной клумбе у самого небоскреба, припал к ней и изверг из себя все, вплоть до желчи.

Через какое-то время он попытался, наконец, встать, выпрямиться и тут – фьюить! – все вокруг него закружилось.

Отступившее было опьянение навалилось с новой силой. Справиться было невозможно – на него словно обрушилась песчаная буря: его смело, оставшиеся капельки сознания слились в одну точку и погасли, словно мигнул и выключился черно-белый экран телевизора.