Статистка

Лица перед мной озаряются восторгом, а я слышу, как в их головах уже роются заголовки. Журналисты пытаются сделать из Колесниковой и Ларионова вторых Вертью и Моира – канадцев, катающих секс на льду. Хотя бы местного разлива, хотя бы на полставки.

Когда сцена под названием «пара не только на катке, но и в жизни» наконец заканчивается, все обращают свой взор на меня.

…Какой-то препарат от кашля (зачем он здесь?), флаг РФ.… На этом всё.

– Безусловно, Андрей! Алёна, какие у вас ощущение от проката?

– Мы очень рады, что смогли порадовать домашнюю публику.

Чёрта с два.

Я не умею кататься, если только вам не нужен шорт-трекист, со скрюченной спиной. Я ненавижу твиззлы и до сих пор боюсь, что мой партнёр уронит меня с поддержки. А если бы давали премию «Самая деревянная фигуристка», то я бы выигрывала её из года в года. Но в мире нашего спорта деньги решают если не всё, то, во всяком случае, то, сколько вам поставят за дорожку почти в рассинхон (+1,65 GOE, ха, идем на рекорд), и что вы услышите о себе с экранов телевизоров («досадная ошибка не помешала занять лидирующую позицию»).

– Всё, нам пора, – за нашими спинами появляются две грузных карикатурных фигуры. Помельтешив своими пухлыми пальчиками, отгоняя репортеров, тренер и хореограф уводят нас от камер.

Андрей мягко поглаживает меня по спине, открывающейся из откровенного платья, специально сшитого для нашего танго.

– Ну сколько можно! – Андрей тихо ругается под нос, стаскивая с себя куртку. После прохладной арены, в помещении непривычно душно, мой партнер обмахивается рукой, не смотря на меня.

– Алёна, ну пожалуйста, – комочек номер один, хореограф Лидия Васильевна, неловко прячется за комочком под номером два, тренером Святославом Юрьевичем, и умоляюще сопит.

Глаза моего партнёра зло вспыхивают от подобного замечания, но тут же потухают, возвращая себе привычное спокойствие.

Скорее Андрюша ни с кем не слепит историю любви за месяц до Игр, ведь всем так долго врали про наш «космос», «внеземную связь», про то, как тонко мы друг друга чувствуем несмотря на то, что он возит меня за собой как табуретку на негнущихся ногах.