В клетке со зверем

Тот был так близко, но она никак не могла утонуть в нем, словно чего-то нахватало для разрядки. Тогда мужская ладонь обхватила вторую грудь, грубо сжимая ее. То насколько ей нравились эти ласки отрезвило Анну. В голове мелькнула мысль: «Что же я делаю? Отдаюсь зверь? А потом буду рожать его монстров?». Она задохнулась от ужаса и подняла руки, упираясь в мужские плечи и со всей силы отталкивая его.

– Нет! Я не хочу! Отпусти меня!

Оскар поднял голову и его глаза блестели настолько ярко и дико, что слова вдруг стали поперек горла.

– Ты – монстр!

Горечь наполнила Оскара, но он уже не мог отступить. Волк подошел слишком близком. Дурманящий аромат ее овуляции сводил с ума, требуя покрыть девушку и посадить в ней свое семя.

– Зато твой! – грозно рыкнул он, и широко раздвинув девичьи колени, опустился вниз.

Анна попыталась взбрыкнуть, но его руки крепко удерживали ее за талии, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр.

Высунув язык, он прошелся им по влажным складкам, пробираясь к разбухшей горошине. Круговыми движениями, он порхал вокруг клитора, заставляя Анну дрожать от пронзившего ее желания. С наслаждением истинного гурмана, Оскар слизал ее соки и поднял голову.

– Неужели снова? – с обреченностью спросила девушка, ощущая, как жар захватывает ее тело, требуя удовлетворения.

– Всегда, – прорычал оборотень.

Анна осознавала, что ей не избежать уготованной участи. Боль была слишком сильной, чтобы пытаться ее перетерпеть. Зато подаренное им наслаждение невероятно ярким. Оно манило, заставляя желать окунуться в него еще хотя бы раз. Вот только, сейчас девушка знала, чем ей это грозит. Беременность от зверя не входила в число ее планов на будущее. Но перспектива этого становилась неотвратимой.

Темный голод горел в янтарных глазах мужчины, предупреждая о его намереньях. Внутренние мышцы судорожно сжались от картинок, что заполнили ее мысли. Анна не могла поверить, что все это происходило с ней. Что это именно она отдавалась первобытной страсти. Что становилась такой же дикой, как и он.

Оскар поднялся. Его лицо теперь было на уровне с ее. Она облизала пересохшие губы, смотря на заостренные черты лица. Уже не человек, но и не зверь.