Право крови

Глава пятая

Мне жарко, очень жарко. Летний полдень, гудение пчел в саду, еще зеленые, неспелые яблоки на деревьях, полуувядшая роза.

– Мама, ей больно.

– Увы, Аликс, цветы тоже погибают. Пойдем, дорогая. Садовник срежет сломанный стебель. А потом на этом кусте распустится новый цветок.

– Мама, она не умрет! Я могу ей помочь.

Колючий стебель больно, до крови, царапает руку. Я прикусываю губу, но не убираю ладонь. В голове сами собой всплывают слова на незнакомом языке, и я повторяю их про себя.

– Посмотрите, лерея. Мне кажется, в девочке проснулся дар.

– Дай-то боги, лоррна.

Сильные пальцы нажимают мне на виски, синие глаза заглядывают, кажется, в душу.

– Как тебя зовут, дитя?

– Аликс.

– А меня – Ребекка.

– Я знаю.

Отвечаю смущенно, ведь старая Ребекка – лерея, Исцеляющая. Ее весь город знает, сам градоправитель при встрече низко ей кланяется. Со мной лерея говорит ласково, но я все равно боюсь прогневать ее.

– А хочешь обучаться у меня, Аликс?

– Я? У вас? – переспрашиваю недоверчиво, не в силах поверить своему счастью.

– Не радуйся преждевременно, дитя, – вздыхает Ребекка. – Путь лереи непрост. Однажды ты в этом убедишься.

– Аликс! Аликс! Почему она не приходит в сознание? Что с ней?

– Лоррна потеряла слишком много сил, господин. И еще простыла. Не переживайте, она уже идет на поправку.

– Но она не приходит в себя!

– Зато спит, а не бредит, как вчера. Скоро она проснется.

Я с трудом открыла глаза. Под веки будто насыпали горячего песка. К счастью, в комнате царил полумрак.

– Пить, – прохрипела я, с трудом пошевелив растрескавшимися губами.

– Аликс!

– Вот, лоррна, выпейте это, – произнес незнакомый голос.

Мне приподняли голову и поднесли к губам кружку. Я глотала кисловатый напиток и никак не могла утолить жажду.

– Все, лоррна, хватит.

Демьен взял меня за руку. Я с трудом повернула голову и посмотрела на него. Небритый, осунувшийся, с темными кругами под запавшими глазами, он выглядел так, словно это не я, а он перенес тяжелую болезнь.

– Аликс, – прошептал он и прижался губами к моей ладони. – Прости, это я виноват.

– В чем? – не поняла я.

– В твоей болезни.