Право крови

 – Только ей сегодня утром десять плетей всыпали и оправили работать на кухню. Чем-то разозлила она господина.

Я припомнила, что вечером Кларисса действительно ослушалась приказа Демьена, за что и получила наказание. Но во мне почему-то жила уверенность, что после ночной сцены Страж не отошлет ее от себя. Да я даже не сомневалась, что и порки никакой не будет! Но нет, похоже, Демьен всегда держал данное слово. Я начала понимать, почему слуги его боятся.

– А новая служанка, кто она?

– Ханна? Она так задрала нос, когда ей велели за столом прислуживать.

Размечталась, что теперь займет освободившееся место. Ой, лоррна, простите, что-то я разболталась.

И она испуганно прикрыла рот ладонью.

– Ничего страшного, – мягко произнесла я, заглядывая ей в глаза. – Напротив, мне очень интересно. Значит, Ханна мечтает о хозяйской постели?

– Что вы, лоррна! Господин никого в свою спальню не зовет. Даже когда в гости приезжали столичные лоррны – знатные, богатые, красивые, – он сам мог навестить одну из них, но к себе не звал.

– А ты, Дженни, – продолжила я, не отводя взгляда, – ты бы хотела стать его избранницей?

Дженни горестно вздохнула и махнула рукой.

– Да куда уж мне, лоррна. Я его даже в полнолуние подкараулила как-то, но тут Кларисса вмешалась. Ну да ладно, зато у меня жених есть.

– Полнолуние? – удивилась я. – О чем ты?

Но горничная захлопнула рот и ни слова больше не сказала, как ни старалась я вытянуть из нее подробности.

Демьена я увидела утром.

В саду мне гулять позволялось, и я ходила между цветущих деревьев, наслаждаясь теплом, гудением пчел и нежным ароматом. Среди покрытых бело-розовыми цветами яблонь выделялась одна, с полностью голыми ветвями.

– Придется срубить, лоррна, – пояснил садовник, неотступно следовавший за мной по пятам и настороженно поглядывавший на меня, когда я задавала вопросы. – Жаль, конечно, только не пережила старушка зиму.

Я осторожно подошла к дереву и прижала ладонь к шершавой коре. Дерево еще не умерло, оставалась возможность пробудить его.

– Лоррна, что вы делаете?

– Не мешайте мне!

Мои глаза закрылись, губы беззвучно шевелились, ладонь до боли впечаталась в ствол. В паре шагов от меня о чем-то спорили Дженни и садовник, потом к их голосам присоединились другие, но я уже не могла разобрать слов. Постепенно все посторонние шумы для меня затихли. Я говорила с деревом и слышала только затихающую пульсацию жизненных сил в его сердцевине.