Закрытый Мир: Рубиновое ожерелье

Убить опасность, которую их семья представляла для королевы и совета.

Но разве такое маленькое чудо с каштановыми волосами и зелеными глазами могло кому-то причинить вред?

Девочка еще раз звонко засмеялась, сползла с колен и скрылась в другой комнате, ожидая, что папа побежит за ней.

– Догонялки! – довольно кричала она. – Папа! Догоняй меня.

Мужчина тоже засмеялся, но через секунду замолк, все его мышцы напряглись, и он стал похож на притаившуюся пантеру. Он почувствовал то, что сперва не смогла уловить Лилианна.

Звук. Такой слабый, будто мигающий маячок. Его можно было спутать с сигнализацией чьей-то машины, находящейся на расстоянии нескольких километров. Если не прислушаться, то можно и не услышать.

Они оба понимали, что это не сигнализация.

В одну секунду внутри все похолодело от ужаса, волосы на голове зашевелились, а легкие сжались так сильно, что невозможно было вздохнуть.

Их нашли.

– Беги, – прошептал мужчина.

Теперь ее ужас можно было пощупать руками. Она понимала, что это значило.

Девушка кинула на мужчину умоляющий взгляд, в ее душе бушевал ураган разных эмоций, но ступор сковал все ее тело, не давая выговорить и слова.

– Нельзя терять ни секунды! – мужчина напрягся, как гитарная струна, и быстро, но тихо подошел к окну.

– Хватай Марианну и прячьтесь, я их задержу, – понимая, что Лилианна в ступоре, он в долю секунды пересек комнату и схватил ее за плечи.

– Я… – прошептала девушка. – Я не могу тебя потеря…

– Знаю, – перебил он. – И я тебя люблю. Очень. Но ты должна бежать, ради нее, – он кивнул в сторону комнаты, в которой скрылась девочка.

– Постарайся вернуться ко мне, – шепнула Лилианна, в последний раз прижимаясь к телу возлюбленного мужчины. Ее горло раздирал плач, но она понимала, что сейчас не время.

– Я постараюсь. – Его губы нашли ее, и он быстро чмокнул их. А затем оторвался от нее.

Тем временем звук нарастал. Еще немного, и Cтражи будут здесь. Они пришли убить их всех, всю ее семью. Но она не позволит этому случиться, не позволит причинить боль ее дочери.

– Мам? Пап? – пролепетала девочка, вернувшись на кухню. Она заметила перемены в их настроении и насторожилась.