В плену сердца

По приезде в Нью-Йорк сразу же вызову врача для повторной проверки её здоровья. Знаю, месяц ещё не прошёл, но вдруг с Линой уже всё в полном порядке, и я смогу облегчить своё состояние уже сегодня? Очень на это надеюсь, а то в противном случае я скоро сам от себя блевать начну, и уверен, тошнить меня будет розовыми бабочками.

Ещё вчера вечером я отдал приказ Сьюзен сообщить Лине об отъезде, а минуту назад отправил её выпустить дикарку из комнаты, так как нам пора отправляться в аэропорт.

Будучи полностью уверенным, что со мной она не сможет долго играть роль покорной девочки, как делала это все дни с прислугой, я смотрю сейчас неотрывно в серый городской пейзаж за окном и прыгать не прыгаю, но стереть с губ дурацкую улыбку не могу, предвкушая, как вновь столкнусь с её диким нравом, в котором под напускной, фальшивой смиренностью безусловно царит вселенский хаос.

Как услышу очередные колкие фразочки, провоцирующие во мне ядерный взрыв ярости. Как буду упиваться её демонстративными стараниями дать мне понять, какой я ужасный монстр, как не любит меня, не хочет и всем сердцем терпеть не может, пока я в её синем взгляде буду считывать всю истинную правду.

Говорю же: я точно конченый псих, раз начал торчать от всего этого. С другими женщинами я с подобным возмутительным поведением никогда не сталкивался и всегда был безгранично рад этому. Однако вечная дерзость дикарки во время исполнения моих приказов – чистая наркота, кайф, нирвана. От одного лишь предвкушения нашей очередной перепалки у меня прям все волоски на теле встают дыбом, точно от мелких разрядов тока.

А стоит услышать ритмичное цоканье каблучком по ламинату, что по мере приближения ко мне в разы обостряет все симптомы «очарования», и я вмиг понимаю – моя бедная измученная пленница уже совсем рядом.

– Привет, – с ходу здоровается Лина.

Твёрдо, звучно, с чётко слышимой радостью, вводя меня в некоторый ступор.

Неужто вечно негодующая ведьма тоже ждала нашей встречи?

Отдаю все моральные силы, чтобы не проявить перед девчонкой весь пи*дец, что она во мне поневоле вызывает, и оборачиваюсь к ней, моментально встречаясь с изумительной картиной.

Мало того что Лина ярко и вполне естественно улыбается мне, что на неё никак не похоже, так ещё ни на какую несчастную пленницу и уж тем более замученную бедняжку она и близко не походит. Как и на себя – тоже. Это странно, но я даже не сразу её узнаю.