В плену сердца

– Нет… Конечно, нет, – спешно заверяет Тони, явно по одной только моей интонации почувствовав невысказанное предупреждение. – Ему просто удалось меня неслабо удивить. Этот парень каким-то образом взломал нашу защиту и украл записи с видеокамер. Он грозился слить их в интернет, если я не расскажу ему всё, что знаю.

Смекалистый малец, однако. В который раз в этом убеждаюсь. А я вот в свою очередь признаю, что лоханулся, позабыв оповестить Тони о своём причастии к взлому их базы данных. Но мне простительно – под каким углом ни посмотри, последние дни были не из легких: из-за важного сотрудничества с Уитмором в офисе навалилась целая гора дел, требующих обязательного выполнения до отъезда в Нью-Йорк, а дома… там моя изнеможённая пленница, с которой я в ближайшее время не смогу повторить сумасшедший сценарий недавней ночи, как бы того ни хотел.

После тщательного осмотра Лины врач для полного восстановления её здоровья строго предписал ей как минимум месяц отдыха.

Месяц! Как минимум!

Вначале я знатно обалдел от столь длительного срока и думал уже послать куда подальше все рекомендации врача, однако, когда он начал перечислять нанесённые мной повреждения, я был вынужден с ним согласиться.

Мне ещё радоваться нужно, что Лина не подцепила никаких гадостей после их незащищённого секса с Ридом, иначе бы её восстановление могло бы затянуться ещё дольше. Также повезло, что во время медосмотра у девчонки начался цикл, и необходимость в применении экстренной контрацепции разом отпала.

Мой безрассудный гнев на Лину практически полностью спал после нашей бурной ночи, а в здравом уме для меня её здоровье занимает далеко не последнее место. И это главная причина, почему теперь мне приходится всеми силами удерживать себя, чтобы не ворваться к ней в комнату и не ухудшить её состояние ещё больше, чем уже сделал, неосознанно покалечив её в процессе чистки памяти и улётных оргазмов.

И, к слову, не нарушить её покой раньше времени мне изрядно помогает неисчезающая картина её осунувшегося лица с впалыми скулами и худенькой, хрупкой фигурки, усыпанной синяками и следами крови, что опять вызывает во мне дурацкое чувство вины.