В ритме сердца

– Ты замёрзла, – тёплый голос возвращает меня из грустной паутины мыслей.

Натянув мне на голову капюшон, Остин застёгивает молнию куртки до самого горла.

Чёртова братская забота.

Мне нужно, чтобы ты раздел меня, коснулся кожей к коже, опалил дыханием, покрыл горячими поцелуями. Это бы согрело меня лучше всякого огня.

– Ты неважно выглядишь, Никс, бледная совсем и синяки под глазами.

– Устала немного за последние дни, – потирая переносицу, пытаюсь вспомнить, когда в последний раз ела.

– Не надумала ещё уйти из клуба? Я изначально был против, а сейчас вижу, что не зря. Ночная работа не идёт тебе на пользу, – озадачивается он, даже не зная всей правды до конца.

Знал бы – убил бы на месте. Поэтому пусть и дальше думает, что я просто гоу-гоу танцовщица в ночном клубе.

– Остин, я не найду другую работу с похожей зарплатой и возможностью танцевать. Ты же знаешь, я ничего другого не умею, а вновь быть официанткой, работая за гроши, или ещё хуже – воровать я не хочу.

Я не уйду из клуба, ведь не одному тебе нужны деньги, – последние слова слетают с моих губ с особенно явным отчаянием.

– Чёрт!

Замечаю, как он злостно сжимает челюсть, и заранее понимаю причину его негативной реакции. Если я давно смирилась с тем, что мне приходится тащить на своих плечах маму с бездарным отчимом, то Остин отказывается молча принимать данный факт.

– Как долго ты собираешься ещё это терпеть, Никс?

– Лучше закроем эту тему до того, как начнём снова ссориться.

Остину не понять, почему я не уезжаю из Энглвуда, оставив двух неизлечимых алкоголиков с кучей созданных ими же проблем, на решение которых уходят все заработанные мной деньги. А у меня нет другого вразумительного довода, кроме любви к маме и бессмысленной надежды на то, что однажды смогу вытащить её из глубокого дна, в которое она упорно погружает себя со дня смерти папы.

– Почему ты такая упёртая? Твоя жизнь может быть совсем другой.

Ты растрачиваешь попусту свой талант. Теряешь время в каком-то пафосном клубе, изнуряя себя ночной работой, только потому что платят больше. Ты же просто позволяешь маме с Филиппом использовать тебя, что они без зазрения совести и делают.

– Прошу, не начинай, – закатываю глаза.

– Уже начал! Меня выводит из себя твоё никому не нужное самопожертвование.

– Мы это уже проходили. И не раз.

– Да! И ты всё равно стоишь на своём.