В объятиях сердца

Его я и хочу выбрать, чтобы попытаться найти людей или непосредственно самого Адама, но щенок, продолжая лаять как резанный, начинает бегать туда-сюда от меня к туннелю и обратно, будто бы указывая, что мне нужно следовать за ним.

– Вот уж нет, желтоглазый крикун! Я в эту темень точно не пойду. Пошли лучше со мной в эту сторону. Там больше шансов найти кого-нибудь, кто сможет нам помочь.

Хлопаю в ладоши, призывая его к себе, и указываю на выход к пляжу, однако Демон и тут наотрез отказывается меня слушаться.

– Давай же! Идём! Почему ты такой непослушный? Я не хочу оставлять тебя здесь одного! Иди ко мне! – зову его к себе, но пёс садится посреди арки в туннель и упрямо ждёт, пока я сама к нему подойду, сводя с ума своим непрерывным лаем.

– Что ж, ладно! – Делаю вид, что уступаю.

На деле же собираюсь взять его на руки и стремительно свалить из этой жуткой пещеры. Но, увы, этот смекалистый малыш быстро чует подвох и за секунду до моего порыва схватить его срывается с места и убегает вглубь тоннеля.

– Блин! Какой шустрый. Но ни черта не умный. Если ты думаешь, что я пойду у тебя на поводу, то сильно ошибаешься. Я не пойду туда! Там же темнота – хоть глаза выколи. И неизвестно, кто там водится. Хватит с меня опасностей. Поэтому либо ты идешь со мной, либо я ухожу и оставляю тебя здесь одного! – категорично бросаю я псу, при этом совершенно не чувствую себя сумасшедшей из-за общения с собакой – маленькой, непослушной, шумной, как сирена, и до невозможности хитрой.

Потому что когда я уже намереваюсь выполнить своё обещание и просто уйти, этот засранец затихает, опускает ушки, склоняет морду набок и гипнотизирует меня своими желтыми пуговками, превращаясь в само воплощение милоты.

– Ой, вот только давай без этих приёмчиков. Не сработает, – бурчу я, скрестив руки на груди, но внутри уже неумолимо растекается грусть и жалость от мысли, что щенок тут останется один. – Демон! Ну давай, пошли со мной! Ты же сам вынуждаешь тебя бросить.

Один приглушённый лай летит мне в ответ, а затем пёсик-актёр начинает жалобно скулить, поворачивая голову на другой бок.

Вот же чертёнок! Знает, на какие струны женской души надавить, лишь бы добиться желаемого.

Может, чёрствый Харт и не растаял бы от вида этой душераздирающей моськи, но я теку, как мартовский снег под лучами солнца.

– Ты знаешь, что играешь нечестно? – Неодобрительно покачиваю головой.