В объятиях сердца

Пожав Майклу руку на прощание, я намереваюсь сесть в автомобиль, однако возглас в паре метров от нас, пробирающий до нутра неконтролируемым желанием врезать его обладателю, заставляет меня задержаться.

– Доброе утро! – Через пару секунд Рид уже стоит возле нас. Пожимает руку Майклу, а потом мне. – Ты так рано покидаешь офис? На встречу?

Я ничего не отвечаю, не видя необходимости ставить его в известность о своих планах на день, и молчаливо пытаюсь найти причину, почему он находится не на своём рабочем месте?

– Я хотел поговорить с тобой, – поясняет он, явно ощутив моё недоумение.

Эмпат хренов!

– По поводу?

– По поводу работы, конечно же. О чём ещё я могу хотеть с тобой поговорить?

Мне же даже «чувствовать» не нужно уметь, чтобы с легкостью ощутить его неблагоприятное настроение. Но оно и понятно – вряд ли Остин так быстро переживёт факт, что его босс трахает девушку, которую он любил и искал несколько месяцев.

– По поводу работы ближайшие недели ты говорить будешь только со мной, – Майкл нарушает повисшее между нами молчание.

– Почему?

– Я покидаю Нью-Йорк ненадолго, – отвечаю я быстрее Холланда и обращаюсь к нему: – Майкл, дождись Остина наверху.

Друг всего пару секунд пытливо изучает меня, а затем, слабо кивнув, послушно выполняет требование.

– Я решил взять отпуск, – сообщаю я ровным тоном.

Скрывать от Рида эту новость нет никакого смысла. Он всё равно об этом узнает в офисе, поэтому в моих же интересах самому поставить его в известность, чтобы убедиться, что он на эмоциях не создаст никаких проблем во время моего отсутствия.

– Сейчас? – поражается он, тонко намекая, что не совсем удачное время я для этого выбрал.

– Да, сейчас. Благо я могу себе позволить оставить все дела своим работникам, которые ни разу меня не подводили. Надеюсь, и ты входишь в их число. – Я выжидающе смотрю в его напряжённое лицо.

– Я же вроде сказал, что не собираюсь смешивать личное с работой, – уверяет Остин.

Но я не могу не отметить, что в тоне его голоса больше злости, чем в день встречи с Линой.

Это напрягает не на шутку. И Рид снова, мать его, чувствует это, почти сразу же добавляя более сдержанно:

– Я ни в чём тебя не виню и лично к тебе неприязни не испытываю. Как, собственно, и злюсь я тоже не на тебя, а скорее на самого себя и на всю ситуацию в целом. Думаю, любой на моём месте злился бы, узнав, что долгое время как глупец отказывался верить в то, что и так было очевидным. Вот и всё.