В объятиях сердца

– Да нет никакого мерзкого ощущения! Я сплю с ним с удовольствием и по собственному желанию. И раз уж ты так хорошо меня знаешь, Остин, тогда тебе не составит особого труда сложить два и два, чтобы понять, почему я так поступаю, – выпускаю контрольный выстрел, едва не задыхаясь от подступающей к горлу горечи. Она разъедает бронхи, испепеляет грудь и останавливает сердце, что увядает, как цветок, от вида мелькнувшего прозрения в родном взгляде.

– Ты любишь его? – сухим голосом спрашивает он.

Мне требуются пять секунд – до безумия коротких и мучительных, – чтобы собраться с духом и вновь причинить боль самому дорогому и близкому мне человеку:

– Люблю.

Остин сжимает губы, тяжело выдыхает, продолжая сверлить меня взглядом.

–Любишь, значит?

– Да.

– А меня?

– Люблю, конечно. Но не так как раньше.

– А как?

– Как родного человека, которому желаю счастья и которого никогда не хочу потерять, – без запинки проговариваю я под сопровождение стойкого ощущения дежавю.

Когда-то, словно в прошлой жизни, Адам уже задавал мне похожие вопросы, и я отвечала на них с непоколебимой уверенностью в правдивости своих слов.

– Не верю, – зато Остин стопроцентно уверен, что я солгала.

– Мне кажется, сцены в кабинете должно быть достаточно, чтобы ты поверил. Я не играла, Остин. Я в самом деле счастлива с Адамом и не стремлюсь избавиться от контракта, потому что во время него я влюбилась в своего начальника.

– Не верю, – твёрдо повторяет ещё один упрямый баран.

– Ну не верь, если не хочешь. Я не знаю, как ещё доказать тебе, что я не люблю тебя больше так, как ты того хочешь.

Наверное, ненавидеть себя больше, чем я ненавижу себя в данный момент, невозможно. Но другого варианта нет. Так надо. Так будет лучше. Для Остина. Остальное неважно.

– Зато я знаю как, – горячо шепчет он мне в губы, и я даже моргнуть не успеваю, как Остин нападает на них, настойчиво вторгаясь в мой рот языком.

Я должна оттолкнуть. Начать брыкаться. Укусить. Прекратить поцелуй. Или хотя бы попытаться это сделать, но ничего не выходит.

Не только потому, что Остин придавливает меня намертво к стене, удерживая за волосы так, что я головой подвигать не могу, но и потому, что от вкуса его губ я улетаю. Не в рай. Не в космос. Не в блаженное забытье, а гораздо лучше… Туда, где я любила и была любима.