В объятиях сердца

Умеешь ли ты не только заменять в памяти женщин лица мужчин, которых они любят, на своё, но и наоборот тоже? Умеешь? Или себя драгоценного ты стереть не можешь? – на полном серьёзе спрашиваю я, в ответ получая красноречивое молчание. – Понятно. Так я и думала. Что ж… Раз ты не способен убрать из моей головы всё, что происходило со мной с момента нашего знакомства, тогда я останусь при своём мнении: тебе нечего исправлять, Харт. Поэтому, умоляю… Да… Ты не ослышался… Я умоляю тебя, облегчи нам обоим жизнь и просто отпусти меня.

Я уверена, тысячи других женщин уже ждут не дождутся своего часа стать твоей следующей счастливицей, – заканчиваю я, с мольбой в глазах сверля напряжённое лицо Адама.

Мне стоит огромных трудов удерживать с ним долгий зрительный контакт, но я терплю и не отвожу взгляд в сторону, лишь бы суметь донести ему, что нам нужно как можно быстрее расстаться.

Мне нужно быстрее с ним расстаться… Чтобы избавить Остина от необходимости рисковать и уберечь его от неприятностей. Чтобы по глупости вновь не совершить ту же ошибку, что точно уничтожит меня… Чтобы не очароваться временным «добрым» отношением Харта ко мне и не поверить, будто он готов меняться и что-то там исправлять.

Такие мужчины, как он, не меняются! Чушь собачья! Подобные чудеса происходят только в сказках про властных ублюдков и невинных овец, которые своей искренней любовью превращают монстра в ванильного принца!

А я пусть и дура, каких ещё поискать, но точно не овца, готовая с лёгкостью поверить, будто после всего произошедшего между нами мы с Адамом возьмёмся за ручки и счастливо убежим в закат!

Не знаю, сколько мы стоим в полном безмолвии и пристально смотрим друг на друга.

Минуту? Две? Час? Или полночи… Рядом с Адамом время всегда течёт иначе. С ним всё иначе. И я с ним другая. Такая, какой никогда не была и совсем не хочу становиться, – слабая, напуганная, вечно трясущаяся и будто не принадлежащая самой себе.

Я хочу снова научиться полностью контролировать своё тело, разум, мысли, чувства, но с ним у меня это никогда не получится.

Так же, как не получается сейчас.

Стоит Адаму совершить два шага и возвыситься надо мной, точно монументальный памятник, как цепь противоречивых эмоций начинает встряхивать мою грудь. А когда он опускает руки мне на талию и притягивает к себе ближе, тело вмиг обмякает, превращаясь в мягкую вату, что мечтает окутать Адама собой с головы до пят.

– Я тебя услышал, Лин, – добивает он своим проникновенным голосом.