Острова объяты тьмой

Густой, окутывающий тёплыми волнами воздух проникал внутрь сквозь оставленные нараспашку стеклянные двери кухни, что вели на небольшую уличную веранду. Там, под тенью навеса из пальмовых листьев потягивала терпко-пахнущий кофе Мишель.

– Энни, милая, ты одна? – донесся её мягкий голос.

– Одна, – отозвалась Анна, вытаскивая пару баночек с йогуртом и направляясь к собеседнице.

Сегодня врач блистала не столь ярким макияжем, и в отличие от вчерашних алых теней, что плавно уходили в оранжевые стрелки, сейчас на её глазах была лишь лёгкая сиреневая дымка.

Они познакомились, когда Аня находилась не в самом адекватном состоянии. После перевернутого автобуса девушка едва ли была в силах понять, кто там перебинтовывал её многострадальную голову, но отчего-то стойкий запах дорогущих шанелевских духов запомнила отчётливо. Помимо них и броского макияжа, Мишель, как выяснилось, обожала открытые коктейльные платья, которые неизменно выглядывали из-под её коротенького белого халата.

– Мой купальник произвёл фурор? – со смешком спросила врач, когда Анна приземлилась рядом, на мягкое сиденье небольшой плетеной софы.

– О чём ты?

– О том, что вещи Сеймура тебе почти в пору.

– Угу, – ответила девушка, зачёрпывая йогурт ложкой, – не кормите вы его тут.

– Это последствия…

– Зависимости, да, я знаю.

– Ещё бы, – хмыкнула Мишель. – Где провожатого потеряла?

– Юстаса? – уточнила Аня.

– О, и тебя оставили без охраны?

– Я клятвенно обещала, что не покину пределы виллы и не уйду шляться по джунглям в одиночку… а?..

– А коллеги твои здоровы и полны энергии, – поморщившись, отозвалась Мишель, – по крайней мере, у них хватает сил громко переругиваться с наёмниками у клеток, а заодно костерить и меня, когда прихожу осматривать их ссадины.

– Извини за это, – пробормотала Аня.

– Ну что ты, птичка, при чём тут ты? Люди, загнанные в угол – это мне знакомо, ничего нового. Этим ещё позволено довольно дерзко себя вести. – Она поднесла чашку к губам и осторожно пригубила всё ещё горячий кофе. – Сейчас не то что раньше, насилия в мире становится меньше и всё такое… вон, видишь, даже к заложникам теперь отношение особенное…

– Они не заложники.