Острова объяты тьмой

Или где я открываю глаза в тайской больнице и мне сообщают, что автобус случайно занесло, я ударилась головой, а всё вот это вот, – девушка неопределённо помахала в воздухе рукой, – придумало моё воспалённое сознание.

– Есть одна загвоздка.

– Какая?

– У меня таких галюциногенов нет, – усмехнулся Тим. – Но, если очень надо, знаю, у кого достать.

– Смешно тебе? – возмутилась Аня. – Нет, ну, конечно, это же не ты ходишь с сотрясением! И не твоих коллег держат в клетках, как каких–то зверушек!

– Ну, они у тебя тот ещё зоопарк…

– Тимур!

– Ань, – со вздохом произнёс он.

– Надо! – сложив руки на груди, буркнула девушка. – Но прежде всего мне надо знать, что тут вообще происходит.

– Ладно. – Тимур жестом пригласил Анну к расположенному в глубине террасы столу, низкому, окруженному плетеными креслами и столь же невысокими, обитыми белоснежной тканью диванчиками. – Я всё объясню, только дай мне минутку на разрешение одного вопроса, окей?

– Кто я такая, чтобы тебе что–то запрещать, – проворчала она, усаживаясь в ближайшее кресло.

– Вот и славно. Юстас!

– Йаволь, фюрер! – тут же отозвался наёмник.

Ещё пару мгновений назад он со скучающим видом переминался с ноги на ногу у верхних ступеней лестницы, а теперь весь словно бы подобрался и видом своим показывал, что с готовностью исполнит любое из озвученных поручений.

– Английский, Юстас! Мы с тобой стараемся переходить на английский, помнишь? – устало потирая переносицу под дужкой очков, произнёс Тимур на том самом английском, о котором столько раз талдычил подчиненному.

– Н–найн… э–э–э… ноу?

– Если до завтрашнего утра не справишься, мне придется вышибить тебе мозги. Иди учи.

– Гут, – хмуро пробормотал разом как–то присмиревший Юстас, и, позвякивая своим обмундированием, покинул террасу.

– Вышибить мозги? – с изумлением переспросила Аня.

– Воспитательные меры, не обращай внимания.

– Ты человеку только что угрожал!

– Я? Ему? Ты его вообще видела?! – наигранно воскликнул Тим. – Гора мышц, напичканная взрывчаткой! Поугрожаешь такому, как же…

Внутри у неё уже поднималась волна возмущения, чтобы осадить эту очередную вожжу, попавшую Тимуру в одно место и заставляющую его вновь сводить всё к дурацкому осмеиванию происходящего.