Ткань Ишанкара

– И что?

– Не каждый, кто умеет держать в руках лопату, раскапывает чужие могилы. Но при случае, – и монах снова засмеялся, – можно и раскопать! В мире много археологов!

– Странные у вас притчи, сэр, – заметила Тайра.

– Какая жизнь – такие притчи! Кстати, Йен еще не рассказывал тебе главную некромантскую притчу? – поинтересовался Ректор.

– Нет, сэр.

– А про самое страшное некромантское проклятье?

– Нет. Он мне пока вообще ничего не рассказывал. Он даже еще не согласился. Он вообще еще про меня не знает.

– Ты обязательно его об этом спроси. А насчет согласия, юный падаван, он согласится. Ему будет тяжело, но он согласится.

– Почему вы так уверены, сэр?

– Захочет спокойно разводить своих рыбок – обязательно согласится.

– Сэр ?т Хоофт разводит рыбок?

– А что тебя так удивляет? – сам удивился монах.

– Ну он же некромант, – смутилась Тайра.

– А ты думаешь, что некромант должен разводить мертвяков? – заскрипел сэр Котца и мечтательно воззрился на небо. – У нас тут все что-нибудь разводят.

Йен разводит рыбок… Хранитель – суету… Старший Финансист, как водится, разводит руками…

– А Ректор?

– А Ректор разводит людей, – Котца посмотрел на нее.

– По понятиям? – уточнила Тайра.

– По понятиям, – снова заскрипел монах, – только по ишанкарским понятиям! – И, наклонившись к Тайре, прошептал ей на ухо: – Хранитель утверждает, что они называются Закон Ишанкара, но это чистой воды понятия!

Тайра засмеялась. Ей нравился этот старый монах.

– А почему сэру ?т Хоофту будет тяжело согласиться?

– А вот про это пока не спрашивай, – настоятельно посоветовал Ректор.

 – Если представится случай – он сам расскажет, но я буду молиться, чтобы такой случай не представился.

Сэр Котца сложил руки в молитвенном жесте и что-то пробубнил себе под нос. Потом обернулся к Тайре и сказал:

– Я собираюсь в монастырь в Лхасу. Много лет уже собираюсь. Мне уже семьдесят восемь лет. Я намерен прожить до ста пяти.

– Почему до ста пяти?

– Это не важно.

Число не важно. Просто, так мне хочется. Сто пять – просто красивое число. Важно, что кем бы я ни был, а я кем только ни был в жизни, в том числе и Ректором Ишанкара, я всегда оставался монахом, и монахом хочу умереть.

Тайре внезапно стало грустно, как будто сэр Котца собрался умереть прямо здесь и сейчас, так и не рассказав ей об Ишанкаре чего-то самого важного, что склонило бы чашу ее внутренних весов в другую от сомнений и колебаний сторону.