Ткань Ишанкара

Сэр ?т Хоофт ее поступкам точно не обрадуется… Но ведь она помогла неупокоенным уйти в свет… Воскресила троих умерших, по-настоящему, и вроде бы даже без больших ошибок… Даже если Наставник признает, что другого выхода у нее не было и простит ей использование некромантии при Хи, наказания от него все равно не избежать, хотя бы за то, что без спроса взяла меч. Что ж, за свои поступки надо отвечать.

Тайра ужасно хотела есть, за весь день она съела только два персика, потому что остальные слопала Хидамари, а дома мама, как обычно по выходным, наверняка напекла своих пирожков с повидлом и с ливерной колбасой, а еще с яйцом и зеленым луком, так что от метро до дома Тайра добралась в два раза быстрее, чем обычно.

В подъезде опять не было света, пахло кошачьими метками и горелым пластиком проводки. Тайра на ощупь поднялась по ступенькам и позвонила в дверь своей квартиры. Открыли удивительно быстро.

На пороге стоял старший брат, а из-за его плеча выглядывала его добрая рыжеволосая невеста. Алекс всегда приезжал внезапно, и Тайра по-детски радовалась его неожиданным визитам, и сейчас хотела броситься ему на шею, но он грозно взглянул на нее и тоном отца почтенного семейства спросил:

– Где тебя носит? Ты знаешь, который час?

Радость от встречи сразу пропала.

Не хватало только, чтобы Алекс читал ей нотации. Тайра хотела ответить ему, как он того заслуживал, обращаясь к ней как к малолетней девчонке, но осеклась: за ее спиной явно кто-то стоял, и она готова была побиться о любой заклад, что знала, кто именно.

– Она была со мной, – произнес глубокий низкий голос.

Тайра обернулась и увидела, как в темноте сверкнули иным огнем желто-медовые глаза полярного волка.

Ксандер

Год 39-й ректорства сэра Котцы, лето

Утро началось внезапно. Яркий летний свет раздвинул легкие шторы и затопил собой все пространство комнаты. Стало жарко, воздух наполнился разными звуками: гулом автомагистрали, скрытой за девятиэтажкой напротив, тоскливой национальной мелодией, льющейся из никогда не выключаемого приемника сторожа гаражного кооператива, лаем соседской собаки, слепой на один глаз и оттого вдвойне злобной, гуканьем двойняшек с верхнего этажа, криками грузчиков гастронома, разгружающих молоковоз, и шелестом светло-зеленых листьев растущей за окном чинары.

Тайра выползла из-под простыни, тихо, чтобы не разбудить Беллу, оделась и выскользнула из комнаты. Она умылась, поставила чайник, прошла на веранду и выглянула на улицу.