Ткань Ишанкара

 – И эта лезет на рожон! Тебя разве не учили, что нельзя говорить с незнакомыми?

– А тебя не учили, что обижать маленьких нехорошо?

Тайра поняла, что теперь они влипли окончательно, хотя сразу было понятно, что решить проблему дипломатией не получится. Она не оборачивалась, предоставляя Хидамари возможность беседовать с загонщиками, и старательно рассматривала обрыв.

– Маленьких? Тебе сколько лет? Шестнадцать? Пятнадцать? У нас таких замуж выдают, а тебя надо учить уму-разуму!

– То-то ты умный, что разбойничаешь посреди бела дня! – огрызнулась Хи.

Парень неприятно улыбнулся, оскалив желтые, с черными разводами кариеса, зубы.

– Знаешь, сколько у меня было жен? – спросил он, медленно идя к Хи. – Целый гарем! И знаешь, где они сейчас?

Хи молчала, догадываясь об участи несчастных женщин.

– Знаешь, где они, узкоглазая? – со звериной ухмылкой повторил вопрос мужчина.

– Я и с тобой-то не очень хочу, – продолжала петушиться Хидамари.

– Они все ушли, – тихо сказала Тайра, глядя в обрыв. – Они все здесь.

Хидамари оглянулась через плечо и проследила за направлением, куда указывала Тайра. Между камнями, полусгнившим на солнце тряпьем и цепляющимися за откос сухими кустами из песка торчала ладонью вверх присыпанная пылью еще свежая женская кисть.

– Ты чего лыбишься? – спросила Хи, увидев на лице подруги злобную ухмылку.

– Мне хорошо, – спокойно ответила Тайра. – Ты потяни время, мне надо кое с кем поговорить.

Хидамари с недоверием прищурилась, но, поняв, что Тайра обращает на нее минимум внимания, снова переключилась на бандитов.

Тайра смотрела на тонкие женские пальцы, протянутые из песка в небо, понимая, что их с Хи привели сюда не для того, чтобы они нашли выход обратно. Прыгать с обрыва было бессмысленно – он был слишком крут, да и тела мертвых людей были не просто сброшены в карьер, а старательно засыпаны песком и обломками старинных строений, что свидетельствовало о том, что Али-баба с разбойниками знают, как спуститься туда, не сломав шею.

Тайра расслабилась, сделала пару глубоких вдохов, слегка открылась и разрешила силе струиться по своему телу.