Ткань Ишанкара

Он посмотрел на ее заплаканное лицо, вытянул руку и погладил ее по голове.

– Не плачь, дочка, – сказал он. – Аллах милостивый и милосердный. Не плачь.

Тайра шмыгнула носом, кивнула и вышла на главный двор как раз тогда, когда Аиша и Хи дотащили и поставили на землю большую корзину с желто-красными, пахнущими теплом и светом, персиками.

– Ну чего ты ревешь? – спросила Хидамари. – Он же еще не умер. Может, все еще наладится. Я читала, так бывает.

– Все равно жалко, – сказала Тайра, понимая, что объяснять Хи что-либо бессмысленно.

– Ты бы полазила по деревьям, – огрызнулась Хи и направилась в кухню.

– Ну что? – спросила Аиша, когда Хидамари отошла на достаточное расстояние.

– Сказал, что устал и будет спать. К нему отец пошел, – ответила Тайра. – Мы с Хи, наверное, поедем по домам. Ты если что – сразу звони.

– Ладно, позвоню, – печально согласилась Аиша, понимая, что означает это «если что». – Персиков заберите, а то у нас их много в этом году. Не съедим.

Обратно Хи предложила ехать на троллейбусе, чтобы, как полагала Тайра, до минимума сократить вечернее общение с дедом. Это было раза в четыре дольше, чем на метро, но торопиться было некуда, летний день был полностью свободен, можно было и покататься, да еще и Хи сказала, что знает, как выбраться из Старого Города короткой дорогой, чтобы не идти на остановку через базар.

– Вот что интересно, – начала Хи, с наслаждением выгрызая кусок сочной мякоти у персика из бока, – кто из нас первой выйдет замуж?

Тайра уже устала поражаться тому, о чем думает Хи, и в какие именно моменты она это делает, и ответила:

– Аиша.

– М-да? – Хидамари, казалось, слышала о подобном первый раз. – А я вот думаю, что Аишку вообще замуж никто не возьмет.

– Это почему?

– Она ненормальная. В смысле не дурочка, а вообще, не такая, как все. Я не представляю, как можно жить с человеком, который все заранее знает. Это же ничего скрыть будет нельзя.

– Она же не все видит, – попыталась возразить Тайра. – И нечасто. Только важные моменты.

– Ты еще не знаешь, что она видит на самом деле, – скорчила рожу Хи. – Это она только говорит, что видит самое важное, чтобы ее в дурдом не отправили. А вдруг она знает, когда и как я умру?

– Не знает. Я спрашивала.