Ткань Ишанкара

В какой-то момент, когда он уже мог видеть ее достаточно хорошо, Тайра почувствовала плеснувшую ей в лицо волну его панического страха, но мужчина быстро взял себя в руки, и вокруг него снова воцарился покой. Он подошел на расстояние пяти шагов и остановился, так чтобы и она смогла его рассмотреть.

У мужчины были тонкие аристократические черты лица, которые были слишком явными для живого человека. Тайре приходилось видеть, как плавные линии, очерчивающие лица живых людей, заостряются и становятся резче после их смерти, словно вечность лепит барельеф с каждого, кого принимает в свои чертоги, и сейчас могла поклясться чем угодно, что мужчина этот живым не был.

Тайра не могла определить его возраст и условно дала бы ему лет от сорока пяти до шестидесяти, но здравый смысл подсказывал, что ему где-то между сорока пятью и шестьюстами, если не больше.

У него была стройная фигура, идеально прямая спина, изящные запястья и длинные тонкие пальцы пианиста или профессионального душителя из готических романов. В его облике сквозила некоторая надменность, свойственная бастардам с голубой королевской кровью, живущим на выселках и считающим себя единственной надеждой загнивающего королевства, которой, впрочем, никогда не суждено будет сбыться.

Мужчина медленно улыбнулся – сначала вверх пополз левый уголок губ, потом правый – и Тайра увидела блестящие клыки, какие были только у диких животных, вампиров и косящих под них фанатов фэнтези. Первое и третье к мужчине было явно неприменимо.

Он обратился к ней по-французски, Тайра не поняла ни единого слова, но хорошо уловила издевательскую интонацию.

Язык с него не считывался, словно все его знания были спрятаны в большой, закрытый на огромный заклятый навесной замок, сундук. Ей захотелось ответить ему бессмертной цитатой из «Двенадцати стульев» – единственным выражением, которое она знала на французском, но потом Тайра подумала, что юмора он не оценит, а сарказма еще не заслужил.

– Я на вашей соловьиной мове не разумею, – сказала она по-русски.

Мужчина усмехнулся.

– Спрашиваю, как ты выбралась? – повторил он уже на английском. – Или он наконец поддался твоим чарам?

– Не понимаю, о чем вы, – призналась Тайра.

– М-да, – скривился вампир. – Я думал, после смерти тебя отпустит, ан-нет. Стало еще хуже, чем было.

Тайра соображала пару секунд, а потом криво улыбнулась:

– Я не Зулейха. И с головой у меня все в порядке.

Мужчина хмыкнул, показывая, что верить не верит, но спорить смысла не видит.