Культ праха

Он не видел другого выхода, кроме как сдаться явно великой силе и позволить самому злому человеку выбить из него те действительно скудные остатки жизни, на которые тот так охотно посягал. Почуяв слабость и смирение своей жертвы, злой человек разъярённо встряхнул Руди, очевидно рассердившись на то, что слабое и обречённое существо не имело намерения хоть как-то ему сопротивляться.

– Оставь несчастного, Вугго, – приказал Гальягуд, – мы не в обиде на него.

Вугго не посмел ослушаться Гальягуда, хотя внутренне он не понимал и не принимал его решения.

Злой человек отпустил Руди и ушёл к своим – наверное, таким же безжалостным варварам, которым, к счастью, до Руди не было дела. А вот Гальягуд всё ещё стоял рядом, и это едва ли предвещало что-то хорошее. Склонившись над Руди, он произнёс:

– Мы покидаем тебя, не отнимая честь, с которой ты пришёл на наши земли. Ещё немного и Альель вознаградит твоё терпение. Смерть будет тебе в радость. Ты прошёл достойный путь.

Всё было не напрасно. Благодарим тебя за твой подарок – он бесценен. Её мы ждали сотни лет.

– Зачем?

– Тебе не нужно знать.

Не прощаясь, Гальягуд оставил его. Все они бодро направились к своим спасительным одеждам. Это были огромные купола, обтянутые шкурами диких неведомых зверей, надевая которые незнакомцы прятались от опасностей Севера. Снаружи были только их головы, причудливо выныривающие сверху. Эти странные и смешные одежды были их отличительным атрибутом среди народов Лальдируфф, надёжной защитой от холода и нападений врага, которого они так ни разу и не повстречали, их единственной личной вещью и домом.

Гальягуд торжественно нёс бесценный подарок Руди. Рядом с ним шёл тот, кто отыскал урну. Ему полагалось поощрение за находку, и он обрёл новый статус в их сакральном обществе – его слово стало весомым. Теперь он мог говорить всё и всегда быть услышанным.

– Почему мы бросили его умирать? – спросил он Гальягуда, впервые пользуясь своим правом.

– В нём почти не осталось жизни. Он принадлежит смерти, – ответил Гальягуд.

– Я видел в его глазах тот блеск, которого нет у умирающего человека.

– Ты ошибся, Уллиграссор.

Почуяв перспективы новых возможностей, Уллиграссор решился на протест, не сомневаясь в верности собственного убеждения.

– А если я не ошибся? Он – посланник, отдавший нам этот великий подарок, которым и сам немало дорожил.