Адвокат

Стоило только Пьеру появиться, как дверь открылась и из автомобиля вышел один из двух парней, подходивших к нему в кафе. Он отступил в сторону, приглашая Пьера сесть, затем протиснулся за ним и закрыл дверь.

Салон освящал мягкий голубоватый свет. Кожаная обивка приятно пахла, а удобная спинка сидения, расслабляла напряжённую спину.

Всего в машине, кроме Пьера, было три человека. Два крупных парня из кафе, один рядом с ним, второй сидел на водительском сидении. А напротив адвоката расположился пожилой сухопарый старик, чьё лицо скрывал полумрак.

Чётко различались только морщинки на лице и тонкие, высохшие пальцы с толстым перстнем на левой руке, сжимавшие низкий стакан.

– Я благодарен вам, месье де Корте, что откликнулись на моё приглашение, – заговорил старик скрипучим надрывным голосом, водянистые глаза, блеснув, отразили голубоватый свет. – Мы не знакомы, поэтому я представлюсь. Моё имя Стивен О’Генри. И я глава западного синдиката.

Пьер почувствовал, как его спина намокла, а по телу едва уловимо пробежала дрожь.

Адвокат пытался держать себя в руках и не подавать виду и, судя по тому, с каким уважением на него теперь смотрел старик, у него это неплохо получалось.

– Так же не хочу затягивать этот разговор, – продолжил О’Генри, – брождение вокруг, да около, давно уже не приносит мне никакого удовольствия, к тому же… – старик замолчал, оборвав себя на полуслове и поднёс к тонким губам стакан, но пить не стал. Вдохнул аромат напитка и тяжело выдохнул. – Дело Клауса Моро? сейчас у каждого на устах.

Не проходит и дня, чтобы в СМИ не написали очередную сенсацию касательно этой персоны.

– Согласен, – всё ещё не до конца понимая, к чему клонит глава западного синдиката, проговорил Пьер. – Это происшествие отняло ветку первенства даже у противников купола.

– Оно и не удивительно, – поддержал его старик. – Много людей пострадало во взрыве в торговом центре и среди них были и смерти. Как, например, мой сын Ален и его невеста, которая на будущей неделе должна была войти в нашу семью.

Пьер не смог скрыть недоумения и ужас. Он резко поднял взгляд на О’Генри и постарался разглядеть хоть что-то в его затуманенном, затянутом пеленой боли и отчаяния взгляде.

– Ален был моим единственным сыном, – продолжил старик, не видящим взглядом заглядывая в стакан, – моим единственным ребёнком. Моим мальчиком.

Повисла напряжённая тишина. О’Генри будто погрузился в свои мысли и ненадолго забыл, что в данный момент находился посреди разговора.