Экзос

Исполнение музыкантов было настолько захватывающим, что аккомпанирующие им ударные и синтезатор полностью растворялись в их диалоге.

У самых кулис, завороженно стоял маленький мальчик, сжимая в руках блок-флейту и так же, как и зрители, неотрывно следил за своими старшими коллегами. Но вот соло гитар подошло к концу и мальчик, встряхнув головой, поднес флейту к губам и подхватил последний надрывный звук гитары, продолжив уже свою нежную, невесомую мелодию, напоминавшую музыку ангелов.

Первой Ника и Эда заметила клавишница.

– «Изгнанник»? – удивился Ник, узнав гармонии.

– Мы планировали оставить его на конец, – проговорил Эд негромко, но Ник отчётливо слышал каждое слово, даже не напрягаясь. – Но по твоей милости пришлось изменить программу.

– Да, я знаю, – виновато согласился студент, и, насторожившись, искоса глянул на лидера.

– Ты же понимаешь, терять рейтинги нельзя? Проделанная работа и в особенности труды Тони пойдут крахом, если рекламная акция провалится. Поэтому, в качестве искупления, ты предоставишь на суд фанатов новую песню.

– Что?! – вскричал Ник.

Внезапно музыка оборвалась, и голос Ника прозвучал ровно в образовавшейся паузе. Но затем нежная мелодия, которую играл мальчик, продолжилась, и на её фоне прозвучал звук ветра.

– Тише ты! – зашипел на него Эдвард.

– Но она ещё совсем сырая, – протестовал Ник.

– Это твои проблемы. А так как ты у нас к тому же и любимчик публики, на остальных даже не посмотрят. Так что лажанёшься и позор на твоей карьере.

– Не помню, чтобы Люк выучил соло.

– Обойдёшься без проигрыша, – отрезал Эд.

– Что?! Я ведь помру! Без перерыва её петь невозможно! Ты сам знаешь…

– Сказал же, твои проблемы, – сухо перебил его лидер.

В этот момент песня под названием «Изгнанник» закончилась, и зал взорвался восторженными криками толпы.

– Двигай! – Эдвард буквально выпихнул вокалиста на сцену. – Следующий «Ветер» или ты труп.

Оказавшись на сцене, Ник будто в океан хаоса нырнул. Толпа взорвалась таким неистовым рёвом, что даже стены задрожали. Юноша тут же изменился в лице, губы растянулись в широкой улыбке, глаза сверкнули озорным огоньком, за которым едва улавливалась таинственная чертовщинка.