Обречен на смерть

Блант так и не смог это забыть. И никогда не простит.

В последующие годы их пути пересекались лишь изредка. Как солиситор Блант так и не поднялся выше жалоб клиентов, пострадавших от несчастного случая, поэтому ему нечасто выпадало достаточно серьезное дело, чтобы предстать перед судьей такого масштаба, как Лонгман. Тем более что статус того неуклонно рос. Однако Бланту все равно то и дело приходилось бывать в суде Лонгмана.

И каждый раз, как он там оказывался, к нему возвращались воспоминания. С каждым разом он ненавидел судью все сильнее.

Потому-то он и ухмылялся сейчас про себя, с мрачным удовлетворением слушая репортаж об убийстве Лонгмана.

«Надеюсь, старый хрен мучился», – подумал он, должно быть, в сотый раз за день.

Но радость была недолгой: уже через минуту ее прогнала знакомая колющая боль в животе. Она отвлекла Бланта от наслаждения новостью, как отвлекала от всего остального. Боль была непостоянной. Иногда она стихала. Иногда лекарства действовали. Но чаще всего она была с ним, в равной степени издеваясь и парализуя.

Стиснув зубы, он постарался, насколько это возможно, забыть о боли. Он не позволит ей разрушить этот момент. Ему так мало осталось. По крайней мере, сегодня он будет веселиться.

Диагноз поставили год назад. Рак кишечника. Врачи давали в лучшем случае полгода. Но вот прошло уже двенадцать месяцев, а он еще здесь. Живой и бодрый. Ну по крайней мере живой. Что-то не давало Бланту уйти. Не семья, которой у него не было. Не друзья, которых у него было не больше.

И уж точно не надежды на будущее: Блант продал свою юридическую контору еще до болезни, вышел на пенсию и в одиночестве поселился на побережье в Саффолке. Какое будущее могло его ожидать?

Нет. Жизнь в Бланте поддерживало что-то другое. Это был Бог, понял он теперь. Бог – или какая-то другая высшая сила – удержал его на земле, чтобы Блант успел узнать об убийстве Лонгмана.

Он посмотрел на стену. Висящие на ней часы показывали три часа ночи. Блант больше не поддерживал режим. Просто засыпал, когда действовали лекарства.

Все равно где. Последние несколько месяцев он чаще спал в кресле, чем в кровати. Так было легче. Слишком много усилий требовалось для того, чтобы встать.

Однако лекарства не контролировали мочеиспускание. Кишечник Бланта восстал против него. Медленно убивал. Но сейчас более насущную проблему представлял мочевой пузырь.

Блант поднялся на ноги. Медленно. С болью. Закрытая дверь гостиной находилась от него примерно метрах в трех.