Обречен на смерть

Может, в этом был весь смысл. Вся притягательность. Но при этом он не хочет быть пойманным. Он знает, что делает, Стив. Мы ничего не найдем на теле. И, судя по запаху, образец ДНК здесь нам может предоставить только та блевотина у двери.

Хейл повернулся к лужице рвоты у двери. Потом снова посмотрел на Леви.

– Но я все равно не понимаю, какая разница, пропадала ли в доме хлорка? Мы все равно не найдем пустой бутылки с отпечатками. Если убийца был настолько осторожен.

– Разница есть, – объяснила Леви, – потому что если хлорку взяли в доме, значит, убийце неожиданно пришла в голову блестящая идея.

Он действовал по наитию. Но если он принес хлорку с собой, тогда мы имеем дело с профессионалом. С человеком, который досконально продумал, что собирается сделать. И как замести следы. Тебе не кажется, что нам важно это знать?

Хейл кивнул.

– Тогда какой смысл осматривать комнату? – спросил он. – Если вы уверены, что мы не найдем ни ДНК, ни отпечатков, никаких других улик?

– Потому что прямо сейчас место преступления – наша единственная зацепка.

Кто знает, может, эта сволочь что-то пропустила. – Леви в последний раз обвела взглядом комнату. – Мы обязаны раскрыть это дело.

– Что в нем такого важного? – спросил Хейл. – Распятие? Думаете, здесь религиозные мотивы?

– Может быть, – ответила Леви.

Она повернулась к присутствующим и повысила голос:

– Кстати говоря, я не хочу, чтобы о произошедшем узнали в прессе. Ни слова о том, как этот человек был убит. Ни слова.

Повернувшись обратно к Хейлу, Леви взяла его за руку и вывела в коридор. Она чувствовала легкий прилив благодарности за то, что он помогает ей в этом деле. Хейл был в ее команде уже три года. В рядах полиции не нашлось бы никого, кому она доверяла бы больше.

– Нет, Стив. Дело не в распятии, – сказала она тихим голосом, едва отличимым от шепота. – Дело в том, кто этот человек. Точнее, кем он был.

– Вы его знаете? Кто он?

– Филипп Лонгман. Бывший лорд главный судья.

Леви видела, как от лица Хейла отхлынула кровь.

Имя явно было так же знакомо ему, как и ей. В чем она и не сомневалась.

Должность лорда главного судьи делала ее обладателя невероятно влиятельным, что совпадало с желаниями Филиппа Лонгмана, который предпочитал их не сдерживать. За восемь лет в этой должности он вынес множество самых противоречивых приговоров современности. Приговоров, ознаменовавших крах многих как криминальных, так и террористических организаций.