Осколки

Ни одной живой души нет, но красота при том – неописуемая, и маяк всегда выглядит так, будто без него здесь ничего не произойдет.

Я не согласился, но вслух сказал:

– Да, я понимаю, о чем ты. – Языки пламени отбрасывали причудливые тени на ее лицо, и она вздрогнула, когда по телу пробежал озноб. Наблюдая за ней, я тоже ощутил этот внезапный холод.

– И еще мне нравится, что отсюда до Франции словно рукой подать, – добавила она.

– До Португалии, – поправил я, кивая и при этом мысленно описывая ее, уже переводя свою первоначальную реакцию в слова, задаваясь вопросом, была бы она подходящей героиней в какой-нибудь истории – или подходящей жертвой.

На вид ей было лет двадцать, а может, и ближе к восемнадцати; одета она была в огромный свитер, который был не настолько свободным, чтобы не заметить, что у нее приятная, компактная фигура. Джейкоб Браунинг, возможно, назвал бы ее «помидоркой» и трахнул бы еще до того, как голубизна возвратилась на небо.

Я подумал, что она невероятно милая, а милые девушки в моих глазах – чуть более представительные и гораздо менее пугающие, чем красивые.

Поначалу она казалась мне похожей на Линду; все женщины составляли ее образу прямую конкуренцию – в каждом лице я различал ее лицо некоторое время, и лишь потом морок спадал с глаз и чужие черты обретали собственную реальность. Губы девушки были полными и сочными, но не такими чувственными, как у Линды; ее глаза блестели озорством и умом, но не казались такими глубокими.

– Так в чем же все-таки дело? – спросила она, опуская вступительную часть нашей светской беседы, за что я был даже благодарен. – Зачем ты пришел сюда и разыгрываешь стоика? Я еще никогда не видела ни у кого такой тяжелый взгляд.

– Я сам не знаю, что здесь забыл, – ответил я.

– Не думаю, что это так, – мягко возразила незнакомка.

– Так и есть, – стоял я на своем.

– Подозреваю, кто-то разбил тебе сердце?

– Ладно, твоя взяла. Допустим.

– Ее вина – или твоя?

Я сел напротив нее у костерка.

– Немного и того, и другого, но я просто принимаю желаемое за действительное, скорее всего. Ей нужна была независимость, а я оказался эмоционально незрелым. Кроме того, после того, чему меня научили мой отец и брат, я слишком боялся за ее сына.