Гарпун дьявола

И вот ведь парадокс: моя мама счастлива в браке уже двадцать первый год, а Летисия в свои вечные «двадцать один» никак не обретёт счастье. Однако вспомните, что я говорил про её голос.

Пока я витал в мыслях, не замечал, как моя рука подвергалась бережной обработке раствором перекиси водорода. В довершение Летисия обмотала рану бинтом.

– Спасибо, мисс Вудс.

– Тсс, – она поднесла палец к губам. – Лучше молчи сейчас. Слова тратят силы. Вот, бери, ешь побольше сконов.

Я был готов молчать хоть весь последующий день, потому даже не кивнул, просто потянулся за очередной булочкой.

Слова тратят силы. Мудро. Жаль, сие жизненное правило Летисия никак не использовала сама. Надо полагать, у неё-то сил в избытке.

Столь же ненавязчиво мисс Вудс принялась за Адама. Тот сидел, вытянув изрезанные, накрытые пледом ноги вдоль скамьи. У моего друга раны серьёзнее, если не принимать в расчёт удар моей головы о лодку. Но, кажется, всё обойдётся.

Я счёл, что лазарет кончился, но наша ярая Флоренс Найтингейл[3 - Сестра милосердия и общественный деятель Великобритании (1820–1910).

] и не думала сдавать пост. Следующим пациентом был мой дед, его раны куда глубже. Здесь нужен психолог. Не знаю, есть ли такая профессия, что неподвластна Летисии Вудс. Пожалуй, нет.

– Ты совсем не притронулся к еде.

– Я разбит, – сказал мой дед.

Летисия хмурилась, ей это совсем не шло. Однако любые модуляции голоса ей всегда удавались весьма эффектно. Вот и сейчас в голосе мисс Вудс зазвучали медные упрекающие ноты:

– Подумай о Рэе, это ведь его сын погиб.

Он сейчас наверху, сидит один и плачет. Тебе нужны силы, чтобы поддержать его.

– Рэй никогда не плачет, – сказал дед.

Он вновь обманывается, думал я. Как не плакать, когда погибла твоя плоть и кровь?

Но Шон Гарфилд и Рэй Кампион – из старых морских дьяволов, что никогда ни по чему не плачут. А посему не пристало женщине говорить такое.

– Как знаешь, а поесть надо. – Летисия налила душистого чаю с чабрецом, разрезала поперек скон и в два слоя размазала сливовое варенье по рыхлой мякоти.

 – Пожалуйста. Ради Рэя.

Дед потянул с полминуты. Наконец сдался. Откусил хлеба. На его усах и бороде тут и там заблестело варенье, но он этого не заметил.

– Как же нам теперь без Джозефа? – непонятно у кого и зачем спросила Летисия, ковыряя общую рану. И вдруг вспомнила: – Ох, Шон! Ты же всегда не любил это имя – Джозеф.

Дед аж отпрянул.

– Не говори ерунды!

– А вот и правда! – вцепилась мисс Вудс.