Последний дракон

Хотелось побыть в одиночестве и выкинуть из головы все, что сегодня произошло.

Пара воинов из его клана, что дежурили на судне, приветствовали вождя рогом с холодным грогом и трубкой, забитой сырым табаком. Выбирать не приходилось. Мерзкий туман проникал всюду, даже под одежду. Липкими щупальцами он пробирался в ноздри и просыпался на ресницы ледяной крошкой.

Залпом выпив горький напиток, Трор запалил табак и навалился на борт корабля. Прямо перед ним во тьме вырисовывалась хищная волчья морда. Драккар Твольва был в разы больше «Младшего Дракона».

Попыхивая трубкой, вождь размышлял, зачем ярлу «Северных волков» нужно было рассказывать о своей затее отцу, и тем более звать с собой. Их кланы нельзя назвать враждующими, но из-за десятилетий неудач, над «драконами» теперь не смеялся разве что ленивый. Или мертвый. Поэтому Трор никак не мог взять толк, зачем Твольву понадобился Сив. Дело могло принять скверный оборот.

Твольв далеко не был дураком, каким хотел показаться. Именно он привел своих людей на вершину и прославил клан на всех островах и далеко за их пределами. Ярл «волков» умел играться с противником и знал, на какие ниточки нужно дернуть, чтобы заставить действовать его так, как того хотел он сам. Твольв был знаменит успешными осадами прибрежных острогов Родии и взятием крепостей Конкордата с минимальными потерями. И дело заключалось вовсе не в воинском искусстве. Он умел разозлить врага и заставить его совершить ошибку.

Прямо как отца сегодня в таверне.

– Пучина тебя побери! – воскликнул Трор и ринулся к приютным чертогам.

5

Трор несся по темным улицам не разбирая дороги. Он надеялся успеть и остановить отца, не дать ему совершить роковую ошибку. Но, когда он ворвался в жилище для путников, нашел лишь пустую комнату.

– Ярл оставил все вещи, юный вождь, – раздался за его спиной старческий голос.

Обернувшись, Трор увидел волхва. Старик оказался крепче, чем можно было подумать, и уже был на ногах, невзирая на раны и побои, оставленные отцом.

Присев на край деревянного лежака с подстилкой из сена, волхв сжал узловатый посох и пробормотал:

– Он взял только топор и щит, и покинул приютные чертоги сразу после твоего ухода.

– Отец говорил что-нибудь? – спросил снедаемый тревогой и нетерпением Трор.

– Бранился. Проклинал Конунга, весь белый свет.