Горящие вишни

Позади него семенили две женщины, мико[8 - Мико – помощницы священнослужителей.], облаченные в ярко-синие кимоно. Одна из них несла кувшин с прохладной водой, вторая – кубки и влажное полотенце для путников.

– Кацухиро-баг’шан[9 - В Як’Харе принято добавлять обращение баг’шан к имени знатных и известных в обществе личностей, которые наставляют других людей: учителей, полководцев, врачей или к тем, кто занимает более высокое положение (например, из окружения танно). В разговоре с менее важными чиновниками или теми, чья знатность лишь немного выше, употребляется короткое обращение -шан.

], – почтительно склонился жрец. Спутницы последовали его примеру, вытянув перед собой принесенные дары. – Были ли успешны ваши медитации?

Мхаграй почтительно кивнул.

– Благодарю, настоятель, все прошло хорошо.

– Прошу вас, освежитесь водой из источника, – жрец подал девушкам знак наполнить кубки. – Вам предстоит долгий путь до дома.

Кацухиро принял оба кубка и передал один из них ученице. Кай си поочередно поклонилась мастеру, жрецу, помощницам, и только потом приняла чашу с напитком.

Когда с церемониями было покончено, и путники отерли пот полотенцем, мико удалились в храм. Настоятель же задержался. Он замер в поклоне и прошептал:

– Кацухиро-баг’шан, позвольте мне обратиться к вам.

Богородный вгляделся в обеспокоенное лицо настоятеля и медленно кивнул:

– Конечно, друг мой. Вижу, тебя что-то гнетет.

– Не только меня, баг’шан, – начал жрец. – Карпы в храмовом пруду встревожены. Они бьются в панике и погибают, один за другим.

Вы, несомненно, знаете, что это означает.

Кацухиро тяжело вздохнул и с шумом выпустил воздух из груди.

– Знаю, – ответил он, после недолгих раздумий. – Спасибо, что поведал мне. Я сообщу об этом в Императорский двор.

– Спасибо, мастер.

Настоятель еще раз поклонился и поспешил в храм. Кай Си, которая украдкой подслушала разговор, решила поинтересоваться:

– О чем он, баг’шан?

– Собирайся, – сухо ответил мхаграй. – Нам нужно спешить.

2. Умиротворение

Дом Кацухиро выглядел не слишком роскошно, как и полагается жилищу мхаграя. И хотя за многие века жизни он мог без проблем сколотить целое состояние, любым богатствам воин предпочитал верность Пути мхаграя. Сдержанность и скромность внешняя ярко говорила и о внутреннем состоянии хозяина. Хотя, по мнению Кай Си, дом мастера был настоящим дворцом, в сравнении с лачугой на краю торгового квартала, в которой она провела ранее детство.