Кровь Богини

Проклятые синие личинки! Разъяренный и смущенный, он провел в лесу с добрый час, прежде чем смог вернуться к стоянке богородных. Благо, что Деллен помог разбить камнями цепь, что связывала браслеты на его руках. Иначе его дело в лесу сильно бы осложнилось.

Компания богородных сгрудилась вокруг костра и приветствовала его шутками и хохотом. Они живо судачили, обсуждая нового брата по несчастью и его отчаянный поступок. Даже Деллен повеселел, словно с его шеи сняли тяжелый груз. Лишь Друст при виде Глокка замолк и смущенно потупил взгляд.

– Ну что, суровый верзила? – смеясь, спросил Деллен. – Я гляжу, ты быстро управился. Значит, правду о вас говорят, богородных от Лема: вы можете переваривать даже гвозди! А потом срете железом!

Компания снова загоготала. Громче всех надрывался чернокожий здоровяк. Харматец. Лысый, как и Глокк, он напоминал мерзкого борова, научившегося ходить на задних ногах. Его черную кудрявую бороду покрывал слой застарелой грязи. Как и всю его одежду, состоявшую из рваного жилета харматского покроя и шаровар, подпоясанных обрывками лиан.

«Когда-то и я носил такую же».

Насупившись, Глокк бесцеремонно уселся рядом с ним и посмотрел на Деллена.

– Вижу, мое появление разбавило ваше дерьмовое настроение, – хрипнул он, потирая ладони над костром. Становилось прохладно. – Сам-то ты, ваше сиятельство, сколько просидел в кустах, когда впервые попробовал местную гадость?

– Весь день безвылазно! – ответил сквозь смех Деллен.

– Последний? – удивился Глокк. – Это кто же из вас? Может ты, шаман?

Богородные вдруг умолкли и тревожно переглянулись. Друст потряс головой.

– Нет-нет, – заикаясь, ответил он.

Глокк обвел взглядом собравшихся у костра.

– Кто же тогда? Я думал, в Черной яме находится больше таких отщепенцев, как вы.

Темнокожий раздраженно хрипнул и отвернулся.

– Ты прав, – сказал Деллен. – Богородные часто попадают в Черную яму. И все они, раз за разом, пытаются найти выход отсюда и уходят в дикие просторы Сердца мира.

Глокк не выдал заинтересованности и небрежно спросил:

– Что с ними стало?

– Некоторые выжившие…возвращались! Израненные да побитые, как собаки, – рассмеялся из своего угла облезлый старик, еще не проронивший до этого ни слова.