Кровь Богини

Как если кто-то убил бы солнце или ветер. Сказать, что набожный народ Технограда был подавлен, значит, ничего не сказать. Город замер, скованный цепями страха. Каждая тень преисполнилась угрозой и смертью.

Вся Шестая и Третья канцелярии в полном составе обследовали место убийства. Маша и Баз провели всю ночь в расспросах служителей Собора о случившемся. Один из послушников поведал, что видел Архииерарха вечером после боя колоколов. Тот преклонял колени перед алтарем и о чем-то шептал сам себе. После удалился в свои покои в западном крыле Собора.

– Сколько послушников находилось в зале в тот момент, брат Антоний? – спросил Баз, нахмурив брови.

Наставник сидел на лавке у выхода из Собора. Он был вымотан долгой и тяжелой ночью. Под его глазами залегли глубокие черные круги. Офицер кое-как расправил измятый камзол и привел в порядок растрепанные волосы, но все равно выглядел так, будто не спал несколько дней.

– Нас было четверо, господин де Амрэ, – ответил послушник, отрешенно рассматривая каменную кладку над входными дверьми.

– Все они поведали нашим сотрудникам то же самое, – согласился Баз. – Во сколько вы обычно уходите после вечерней уборки?

– Самое позднее – около полуночи, – посмотрел на сыскаря Антоний. – Но вчера мы на удивление быстро управились. Отмыть после воскресной мессы Главную залу – дело, знаете ли, не из легких.

– Не отвлекайся, братец Антоний! – грубо одернула его Мария.

Маша остановилась перед послушником и вперила руки в бока. На ней была та же, пропахшая потом и пылью, кожаная куртка, которую она надела еще прошлым утром. Еще до всего этого безумия. Ее ясный чистый взгляд пожелтел и налился кровью. Коса каштановых волос растрепалась по плечам, но девушку это мало волновало.

– Боюсь, что ничего, госпожа! – ответил испуганный послушник и посмотрел снизу вверх на девушку. – Но почему бы вам не спросить пажа? Того мальчишку на побегушках Его Преосвященства?

– Его уже допросили и наши, и сотрудники Третьей канцелярии, – отмахнулся Баз и поднялся со скамьи. – От него никакого толку. Малец ничего не знает.

Брат Антоний встал вслед за ним и расправил рясу.