Взор синих глаз

– Да только не в том смысле, в каком этот дом интересует меня.

– О!.. Ну, что ж, семья его ничуть не выше моей, скажу я вам.

– Как же так вышло?

– Пройдохи они и лопатники[10 - Лопатник (диал.) – землекоп.], ежели называть их по справедливости. Но когда-то, в давние-давние времена, когда кто-то из ихнего рода был на работе в поле, то поменялся платьем с королем Карлом Вторым и тем самым спас государю жизнь. Король Карл пришел к нему как простой человек и сказал без малейшей церемонии: «Человек в рабочей робе, меня звать Карл Второй, и это святая правда.

Обменяешься со мной платьем?» – «Я ничуть не возражаю против такого обмена», – отвечал Хеджер Люкселлиан, и они надели платье друг друга. «А теперь запомни, – сказал король Карл Второй, как отъезжал прочь, – если я когда-нибудь верну себе корону, приходи в королевский дворец, постучи в дверь и смело скажи: „Дома ли король Карл Второй?'

Назови свое имя, и тебя впустят, и я сделаю тебя лордом». Не правда ли, то была щедрая награда от мастера Чарли?

– И впрямь, очень щедро.

– Что ж, как гласит легенда, король вернул себе трон; и несколько лет спустя Хеджер Люкселлиан пустился в путь ко двору, он постучал в королевскую дверь и спросил, дома ли король Карл Второй. «Нет, его нет», – отвечали ему. «Стало быть, Карл Третий?» – молвил Хеджер Люкселлиан. «Да, – отвечал ладный молодец, что стоял как простой человек, только на голове его была корона, – меня звать Карл Третий».

И тогда…

– Я совершенно уверен, что здесь есть какая-то ошибка. Я не могу припомнить во всей истории Англии ни единого слова о Карле Третьем, – сказал его пассажир тоном мягкого протеста.

– О, это вполне правдивая история, только без всяких красивостей; а тот был человеком странного нрава, если вы помните.

– Что правда, то правда; ну, рассказывайте дальше.

– Так вот, Хеджер Люкселлиан добивался цели всеми правдами и неправдами, и его сделали лордом, и дела его шли в гору до тех пор, пока он не оказался втянут в ужаснейшую свару с королем Карлом Четвертым.

– Я не могу стерпеть Карла Четвертого. Клянусь честью, это уже чересчур.

– Отчего ж? Был же король Георг Четвертый аль не был?

– Конечно был.

– Ну вот, Карлы не менее популярны, чем Георги. Как бы там ни было, больше я об этом ни словечка ни скажу… Ать, славно! Самая редкостная небывальщина, что я видел, – ей-богу, так оно и есть.