Взор синих глаз

], и смутился тем смущением, которое охватывает подчиненного человека, когда он по случайности где-то играет роль своего патрона и тем самым вырастает в собственных глазах до размеров равного тому, а потом новая случайность бесцеремонно сбрасывает его с облаков на землю.

– Что за неприятность? – отозвалась мисс Суонкорт.

К этому мгновению Смит уже вернул себе свою невозмутимость и сопровождающее ее достоинство профессионального архитектора.

– К сожалению, важные дела требуют моего немедленного присутствия в Лондоне, – ответил он.

– Что! Вы что, должны уехать немедленно? – воскликнул мистер Суонкорт, глядя на него в упор поверх своего письма. – Важные дела? У такого желторотого юнца, как вы, уже нашлись важные дела!

– По правде говоря, – сказал Стефан, покраснев и немного стыдясь того, что приходится ссылаться на обстоятельства, кои, пусть даже в малой степени, никоим образом от него не зависели, – по правде говоря, мистер Хьюби велел одному из своих служащих известить меня письмом, чтобы я возвращался домой; и я не смею его ослушаться.

– Ясно, ясно. Это политика – поступать так, вот что вы имеете в виду. Теперь я понимаю много больше, чем вы думаете. Он собирается в будущем сделать вас своим партнером. Я отметил это в тот самый миг, как прочел его письмо ко мне, присланное на другой день, и тот тон, в котором он описал мне вас. Он очень высокого о вас мнения, мистер Смит, иначе не стал бы так волноваться, чтобы вы поскорее вернулись.

Не могло прозвучать более неприятного для слуха Стефана замечания, чем это – перспектива ожидания партнерства с одним из самых востребованных лондонских архитекторов, которая была сейчас брошена ему в лицо, сколь бы несбыточной она ни была, по его представлениям.

Он понял также и то, что, каким бы ни было мнение мистера Хьюби о нем, мистер Суонкорт определенно оценивал его очень высоко, раз возвел свои соображения на таком хлипком основании, кое, пожалуй, и основанием-то не было. И затем, необъяснимым образом, на его выразительное лицо набежало печальное облачко, и печаль эта была очень далека от всякой истинной возможной причины, что могла ее вызвать.

Эльфрида была поражена его грустным видом; даже мистер Суонкорт заметил его.

– Что ж, – сказал он бодрым тоном. – Не будем больше к этому возвращаться. Вам следует приехать к нам снова уже самостоятельно, не по делам. Приезжайте меня повидать, знаете, скажем, в ваши выходные – у вас, городских жителей, у всех есть каникулы, как у школьников.