Семь песен

Какая это была трагедия! Пусть большинство жителей Финкайры забыли о том, как это произошло, но они до сих пор чувствуют боль в спине, между лопаток.

Я развел в стороны онемевшие руки, и боль вернулась.

– Айла, а ты знаешь, как это случилось? Даже бард Каирпре, который помнит множество историй, не знает, как люди Финкайры потеряли крылья. Однажды он сказал мне, что отдал бы половину своих книг ради того, чтобы это узнать.

Теплый ветер снова обнял меня, и я оказался внутри небольшого вихря.

– Мне знакома эта легенда, Эмрис Мерлин.

Возможно, когда-нибудь я расскажу ее тебе. Но не сейчас.

– Ты действительно уходишь? Со мной всегда одна и та же история! Что бы я ни находил, я всегда все теряю.

– Надеюсь, ты найдешь меня снова, Эмрис Мерлин.

Налетел резкий порыв ветра, и рукава моей коричневой туники захлопали. А в следующее мгновение воздух снова стал неподвижным, и я остался один.

Я долго стоял так, не двигаясь с места. В животе урчало от голода, но я не обращал на это внимания.

Затем, почувствовав острую резь в желудке, я все же наклонился и поднял брошенный клубень. Пережевывая мякоть, я размышлял об Айле, сестре ветра, а покончив с едой, отправился в путь – на восток, к Темным холмам.

Вокруг раскинулись Ржавые равнины. Холмы и лощины сменяли друг друга, подобно бесконечным волнам гигантского моря. Я медленно тащился по лугам, сухая трава шуршала и ломалась под ногами. Солнце палило; в спину дул слабый ветерок, принося некоторое облегчение, но это был не тот ветер, которого я ждал.

И еще сильнее, чем общества Айлы, мне не хватало ощущения радости от выполнения моей задачи. Я всего лишь несколько часов назад обрел ее – и вновь лишился. Арфа, висевшая на плече, сейчас казалась мне тяжелой, как камень.

На ходу я время от времени дотрагивался до мешочка с целебными травами, который дала мне мать перед расставанием, в той сырой каменной комнате в городе Каэр Мирддин. Я мучительно тосковал по ней, сильнее, чем когда-либо. Если бы она была здесь, думал я, она никогда бы не покинула меня, как это сделали остальные.

Но мать была далеко, бесконечно далеко, и даже самый быстрый ветер не мог отнести меня к ней.

Когда золотисто-рыжее солнце коснулось горизонта, я приблизился к группе хилых деревьев, посаженных в шесть или семь рядов. Несмотря на то что среди ветвей фруктовых деревьев не видно было ни одного плода, я различил в сумерках несколько белых цветов и ощутил знакомый аромат. Яблоневый сад.