Семь песен

 – Ты просто хочешь, чтобы меня изгнали с острова, ведь тогда тебе не придется возвращать мне Галатор.

В глазах Домну вспыхнули злые огоньки.

– Вот видите? Он смеет открывать рот на Большом Совете, несмотря на то, что не является одним из нас. Он не уважает законов Финкайры и не уважает истину. Чем скорее его выгонят отсюда, тем лучше.

Многие в толпе закивали, поддавшись магии, заключавшейся в словах колдуньи. Мерлин хотел что-то сказать, но в этот момент раздался другой голос.

Это был голос Рии. Ее серо-голубые глаза горели, она бесстрашно смотрела в лицо лысой ведьме.

– Я тебе не верю. Не верю, и все. – Сделав глубокий вдох, она добавила: – По-моему, ты сама забыла кое-что важное. То пророчество, древнее пророчество, в котором говорится, что лишь дитя, в чьих жилах течет кровь земных людей, сумеет одолеть Рита Гавра и его прислужников! А что, если речь идет о Мерлине? Ты по-прежнему хочешь, чтобы мы прогнали его с острова?

Домну открыла рот, обнажив почерневшие зубы, но тут же захлопнула его.

– Де-е-вочка го-о-о-ворит пра-а-авду, – пророкотала Великая Элуза. Распрямив все восемь лап, она подняла над землей грузное тело и взглянула на Домну сверху вниз. – Ма-а-альчик до-о-олжен оста-а-а-ться.

И тогда чары рассеялись, и делегаты всех видов, форм и размеров начали топать, рычать и хлопать крыльями в знак согласия. Увидев, что перевес не на ее стороне, Домну скорчила злобную гримасу.

– Я вас предупредила, – буркнула колдунья. – Этот мальчишка навлечет на нас беду.

Каирпре покачал головой:

– Время покажет.

Домну уставилась на барда с ненавистью, словно желала уничтожить его силой мысли. Затем развернулась и смешалась с толпой – но прежде бросила на Мерлина прощальный взгляд, и у мальчика сжалось сердце от дурного предчувствия.

Риа обернулась к Каирпре.

– Не хочешь помочь ему с Арфой?

Поэт рассмеялся и отбросил за спину гриву спутанных волос.

– Конечно. – Он взял кожаный ремень и перекинул его через голову Мерлина, так что инструмент теперь висел у мальчика на боку.

Каирпре замолчал и задумчиво посмотрел на Мерлина. Потом, понизив голос, добавил:

– И пока ты будешь исцелять эти земли, желаю тебе самому найти исцеление и душевный покой.