Потерянные годы

В разные времена он принимает разные обличья.

– Какие?

– Однажды, во время знаменитой битвы с могущественным врагом, злым духом по имени Рита Гавр, оба они приняли вид огромных животных. Рита Гавр превратился в гигантского кабана, с жуткими клыками и кроваво-красными глазками. – Она смолкла, вспоминая остальное. – И еще. На передней ноге у него был длинный шрам.

Я окаменел. Шрам у меня под глазом, оставленный клыком кабана пять лет назад, начал саднить. Много раз с того дня темными ночами этот кабан появлялся снова, и снова нападал на меня – в моих кошмарах.

– А Дагда во время битвы превратился в…

– Огромного оленя, – закончил я. – Со шкурой бронзового цвета, белыми пятнами над копытами. Каждый рог его оканчивался семью остриями. И глаза у него были бездонными, словно звездное небо.

Бранвен удивленно кивнула.

– Значит, ты слышал эту легенду?

– Нет, – признался я.

– Тогда откуда тебе это известно?

Я испустил долгий, медленный вздох.

– Я видел эти глаза.

Она замерла.

– Ты видел?

– Я видел оленя.

– Когда?

– В тот день, когда нас выбросило на берег.

Она пристально взглянула мне в глаза.

– Они сражались?

– Да! Кабан хотел убить нас с тобой. Скорее даже, тебя, думал я – если это действительно был какой-то злой дух.

– Почему ты так решил?

– Ну, потому, что ты – это… ты! А тогда я был просто маленьким костлявым мальчишкой. – Я окинул взглядом свое тело и усмехнулся. – А вот теперь превратился в большого костлявого мальчишку.

– Ты никогда мне об этом не рассказывал.

Я бросил на женщину укоризненный взгляд.

– Ты тоже ни о чем не рассказываешь мне.

– Ты прав, – с горечью произнесла она. – Мы рассказываем друг другу истории о других людях, но почти никогда – о себе. На самом деле, это моя вина.

Я промолчал.

– Но кое-что я все-таки могу поведать тебе.

– Что? Но это же смешно! Из нас двоих ты обладаешь такими знаниями, искусством врачевания.

– А ты наделен великим могуществом! – Взгляды наши встретились. – Ведь ты уже начинаешь это осознавать! Твой дед сказал мне однажды, что сила пришла к нему, когда ему шел двенадцатый год. – Она спохватилась и замолчала. – Я не должна была упоминать о нем при тебе.