Парашива

Они разбросаны по всему земному шару, только это не афишируется. Против них не воюют, но только до тех пор, пока они не ступят в мир внешний. Считается, что аноним, перешедший черту, несет в себе преднамеренную угрозу для иллюзорного мира. Территория этого сектора начинается десятью километрами южнее и расстилается еще на двадцать километров к северу. Некрупный, но никто и не говорил, что он самый большой.

– А люди с чипами…

– Прокаженные.

– Они не могут присоединиться к нам, если уже помечены?

– Могут, если очистятся от меток.

В том числе имен. Но зачем им это? Они плавают по своим утопиям и бросать их ради реальности не намерены. Реальность, в которой работают? – фыркнула она. – Увольте! Их лишили права выбора, поэтому они разучились видеть настоящее.

– Маха – не твое настоящее имя?

– А кто говорил, что я была прокаженной? – оскорбилась девушка. – Это мое имя, потому что меток я никогда не носила. И вообще согласилась на такую жизнь одной из первых.

– Прости, – неловко улыбнулся он, приступая к остывшему кофе.

 – Но это звучит как мракобесие. И этот крест… Какое-то навязывание религиозных взглядов. Подобное существовало и в мое время.

– Полагаешь, я шучу? – разозлилась Маха.

– Нет, я уже почти ничему не удивляюсь. Но крест – это уже навязывание.

– Не крест. Перекресток, – строго поправила она. – Этот знак придумал ты. И он не привязан ни к какой религии, потому что ты не причислял себя ни к какой из известных вероисповеданий или философий. Это знак выбора, который делают уже в сознательном возрасте.

– Неужели знаки имеют такое принципиальное значение?

– Знаки несут материальную печать. Так нелепо и глупо пересказывать слова человеку, который сам же их произносил, – вскинула голову девушка. – О важности меток знали все правители. Свастика тебе удачи не принесет, будь уверен. Есть что-нибудь будешь? Вид у тебя неважный.

– А обычно я что-нибудь ем?

– Когда как. Ты вообще все решаешь спонтанно.

– Человек внешнего мира чем-нибудь питается?

– Человек внешнего мира, – скептически повторила она.

 – Человек вымирает как вид. Становится хуже машины. Машины хотя бы что-то делают. Человек внешнего мира питается энергией и старается обходиться без еды в привычном ее понимании.

Люк заметил за кассой пожилого мужчину, в каких-то лохмотьях: радужной футболке, спортивных штанах и тапочках.

– А это кто? – махнул он в его сторону.

– Хозяин магазина и мой начальник по совместительству.